Шрифт:
Н. Доброхотова-Майкова, В. Пятницкий
Литературные анекдоты
Однажды Гоголь переоделся Пушкином и пришёл в гости к Льву Толстову. Никто не удивился, потому что в это время Ф.М. Достоевский, царство ему небесное.
Лев Толстой очень любил играть на балалайке (и, конечно, детей). Но не умел. Бывало пишет роман Война и Мир, а сам думает: тен-дер-день-тер-день-тень!.. или: брам-прам-дам-дарарам-пам-пам!..
Николай II написал стихотворенье на именины императрицы. Начинается так:
Я помню чудное мгновенье...
И тому подобное дальше. Тут к нему пришёл Пушкин и прочитал...
А вечером в салоне у Зинаиды Волконской имел через них большой успех, выдавая, как всегда, за свои.
Что значит профессиональная память у человека была.
— Пушкин! Где ты?
Сел Гоголь на кибитку и поскакал нивесть куда в ищезающую даль.
И вот утром, когда Александра Фёдоровна кофие пьёт, царь-супруг ей свою бумажку подсовывает под ея блюдечко.
Она это прочитала и говорит
— Ах, Коко, как мило, где ты достал, это же свежий Пушкин!
Однажды Фёдор Михайлович Достоевский, царство ему недесное, наблюдал любовь бегемотов.
Видит — получаются цветы, и заинтересовался, какого пола. Пускай, думает, женский пол будет
а мужской пол будет
тогда если
и будет женский пол, а если
то будет мужской.
Ничего сложного в этой науке нет.
Пушкин поёт, а у Гоголя не клюёт
Однажды Пушкин написал письмо Рабиндранату Тагору.
“Дорогой далёкий друг, писал он, — Я Вас не знаю и вы меня не знаете. Очень хотелось бы познакомиться. Всего хорошего. Саша.”
Когда письмо принесли, Тагор предавался самосозерцанию. Так погрузился, хоть режь его. Жена толкала-толкала, письмо подсовывала — не видит. Он, правда, по-русски читать не умел.
Так и не познакомились.
Лев Толстой очень любил детей. Бывало привезёт в кабриолете штук пять и всех гостей оделяет. И надо же — вечно Герцену не везло: то вшивый достанется, то кусачий. А попробуй поморщиться — схватит костыль и трах по башке!
Пушкин шёл по Тверскому бульвару и встретил красивую даму. Подмигнул ей, а она как захохочет! “Не обманете, — говорит — Николай Васильевич! Лучше отдайте три рубля, что давеча в буримэ проиграли.”
Пушкин сразу догадался, в чём дело. “Не отдам, — говорит, — дура!”
Показал язык и убежал.
Что потом Гоголю было!
Лев Толстой жил на площади Пушкина, а Герцен — у Никитских ворот. Обоим по литературным делам часто приходилось бывать на Тверском бульваре. И уж если встретятся — беда: погонится и хоть раз, да врежет костылём по башке. А бывало и так, что впятером оттаскивали, а Герцена из фонтана водой в чувство приводили.
Вот почему Пушкин к Вяземскому-то в гости ходил, на окошке сидел. Так этот дом потом и назывался — дом Герцена.
Шёл Пушкин по Тверскому бульвару и увидел Чернышевского. Подкрался и идёт сзади. Мимоидущие литераторы кланяются Пушкину, а Чернышевский думает — ему. Радуется.
Достоевский прошёл — поклонился, Помялович, Григоровский — поклон, Гоголь прошёл — засмеялся так и ручкой сделал привет — тоже приятно. Тургенев — реверанс. Потом Пушкин ушёл к Вяземскому чай пить. А тут навстречу Толстой — молодой ещё был, без бороды, в эполетах. И не посмотрел даже. Чернышевский потом написал в дневнике:
“Все писатили хорошие, а Толстой хамм.
Потамушто графф. ”
Гоголь читал драму Пушкина “Борис Годунов” и приговаривал: — “Ай да Пушкин! Действительно, сукин сын!”
Достоевский пошёл в гости к Гоголю. Позвонил. Ему открыли. “Что вы, — говорят, — Фёдор Михайлович, Николай Васильевич уж лет пятьдесят как умер.”
“Ну и что же, — подумал Достоевский, царство ему небесное, — я ведь тоже когда-нибудь умру”.
У Лермонтова было много собак, а одна — лучше всех. Он хотел её выучить всяким штукам и подарить Пушкину. Целый день, бывало, кричит: “Тубо! Пиль! Апорт!” Собака воет — ужас!
Раз выглянул в окно, а там вся компания — и Гоголь, и Толстой, и Достоевский, и Тургенев. Стоят, слушают. Подходит городовой. “Что, — спрашивает, — за шум из сей квартиры?” “А это — они ему, — это, изволите видеть, Лермонтов собаку учит, хочет Пушкину подарить”.