Чтение онлайн

— Да какая тебя муха укусила? — нахмурилась мама.

— Я лучше пойду погуляю, меня Артем звал, — соврал Федя, чтобы прекратить тягостный для него разговор.

— Ну иди, если звал. Только хотя бы тарелку супа все-таки съесть надо.

— Ладно, идем, — буркнул Федя. — Где твой суп? Съем, а то ведь ты замаешься.

— Вот спасибо, осчастливил, — усмехнулась мама и пошла вслед за Федей на кухню.

Оказалось, что есть Федя все-таки хотел, а суп был вкусный. Поэтому он съел целых две тарелки, а потом и второе умял. Почему-то действительно немножечко полегчало, даже уходить из дома на улицу расхотелось.

— Ну, теперь ты пойдешь к своему Артему? Или чаю попьем? — все испортила мама.

— Нет, спасибо, пойду, — Федя поспешно встал из-за стола, чтобы опять не сорваться.

— Когда тебя ждать?

— Вечером, — отозвался Федя уже с порога.

— Да ведь уже полседьмого, — крикнула вслед мама, но он ничего не ответил, будто не расслышал, и захлопнул за собой дверь.

Все-таки темнело еще довольно рано. Не декабрь, конечно, но и не май. Всего-то без пятнадцати семь, а уже чувствуется, что наступил вечер.

Федя шел куда глаза глядят вдоль Рублевского шоссе, не смотрел по сторонам, не обращал внимания на редких прохожих и не замечал почти ничего, кроме того, что солнце уже садится. Прямо перед ним из облаков, сгустившихся где-то в конце Рублевки, исходил фантастический закатный свет зловещего окраса — смесь червонного золота с вишневым вареньем. В окнах громоздких, стоящих вдоль шоссе семнадцатиэтажек этот свет отражался огнем пожара, и окна становились похожими на пещеры, в глубине которых какие-нибудь первобытные люди готовят себе на кострах ужин. Может, хобот мамонта, а может, и человечину.

Феде пришло в голову, что, наверное, так же смотрелись пещеры, которые через Центральное озеро плата Чудовищ разглядел с верхушки дерева репортер Мэлоун.

Еще через пару десятков шагов Федя осознал, что идет не куда глаза глядят, а куда ноги ведут. Ноги привели его к перекрестку Осенней улицы с Рублевским шоссе, туда, где все началось, к уголку леса, в котором он впервые встретил Олю.

Федя взглянул на часы — было почти семь. И время то самое, в которое Оля приходит гулять с пекинесом. Интересно, одна она придет сюда сегодня или в сопровождении Артема? А может, вообще не придет? Ведь такую мелкую собачку можно легко выгулять и возле дома.

Конечно, подглядывать за людьми нехорошо, но Федя не смог устоять. Убедив себя в том, что все это делает в интересах затеянного им расследования, а стало быть, на благо Оли, он, почти крадучись, стараясь не шуршать прошлогодней листвой и не трещать старыми сучьями, углубился в лес, чтобы подойти к заветной тропинке незаметно.

За три дня даже здесь, в тени сосен, снег стаял полностью, но все-таки было еще сыро. Под влажной подстилкой из прошлогодней листвы чавкала вязкая и склизкая каша черного перегноя. Идти не очень приятно, к тому же Федя боялся потерять ориентацию в этом почти не знакомом ему месте и забрести куда-нибудь к лешему в гости. А еще больше он боялся попасться на глаза Оле, особенно если с нею Артем. Поэтому Феде приходилось не только смотреть под ноги, но и поминутно вглядыватсья сквозь голые заросли орешника в ту сторону леса, где он предполагал увидеть Олю.

«Как увижу ее, сразу спрячусь за ствол», — решил для себя следопыт. И тут же увидел. Она шла по тропинке совсем одна, без Артема, без охранника, даже пекинеса не было видно.

Федя привалился плечом к шершавому боку сосны. На ветках кустарника уже появились первые светло-зеленые почки, но смотреть они не мешали, да и Федю спрятать ни от кого не могли. Однако до Оли было довольно далеко, и шла она не поднимая головы, точь-в-точь как тогда, когда он принял ее за лесную фею.

Подойти к ней или нет? Сделать еще одну попытку поговорить? Или лучше здесь распрощаться навсегда со своими надеждами?

— Попался, паршивец!

Крепкая лапа жестко и больно шлепнула Федю сзади чуть ниже затылка и сразу же сжалась в кулак, цепко ухватив ворот куртки, исцарапав и ущипнув Федину шею.

От испуга и неожиданности у Феди перехватило дыхание. Он попробовал обернуться — не тут-то было. Держащий за шкирку железный кулак зло ткнул его в затылок костяшками пальцев и притиснул щекой к стволу дерева.

— Стоять. Не двигаться, — скомандовал бесстрастный, мертвый голос. — Ноги шире плеч. Еще шире. Вот так. — Чей-то твердый ботинок бесцеремонным пинком помог раздвинуть ноги на требуемую ширину.

— Руки на дерево! Выше. Выше! Упрись в ствол. Вот так. Не оборачиваться! — продолжал командовать голос, и Федя даже не удивлялся своей послушности, исполняя, как автомат, все приказания.

— Чего… — начал было он.

— Молчать! Только отвечать на вопросы. «Да я хотел только спросить, чего ему надо», — подумал про себя Федя, но благоразумно замолчал. Жесткие ладони охлопали все Феди-но тело сверху донизу, даже ноги.

— Кто такой? — рявкнул голос.

— Гуляю я здесь, — немного невпопад ответил Федя и тут же получил сильный тычок между лопаток.

— Имя. Фамилия. Ну!

— Федор Чудинцев.

— Что тут делаешь?

— Да говорю же, гуляю.

Еще удар, теперь ниже — справа под ребра.

— Ну!

— О-ох, гуляю!.. Что вам от меня надо? И снова тычок.

— Молчать. Отвечать только. Почему за деревом прячешься?

— Я не прячусь. Ох! Федя получил еще тычок.

— Ты мне сейчас все расскажешь, гаденыш. Или знаешь, что я с тобой сделаю…

Но что именно должен был сделать с ним незнакомец, Федя так и не узнал. Он только услышал звук удара, довольно гулкого, как в кино, когда Чак Норрис лупит кого-нибудь ногой по роже. А потом глухой стук падающего тела. Не меняя позы, Федя боязливо оглянулся через плечо и увидел рядом Сашу, того самого парня с бультерьером, что принес его отцу свои рассказы. Где-то поблизости в лесу пару раз брехнула собака, и белый, крепкий, словно каучуковый пес с треском выскочил из-за куста собственной персоной.

— Все, все, Тами, все. Ты опоздал. — Хозяин ухватил бультерьера за шкирку, накинул на шею шипастый ошейник и привязал к дереву.

— Ты ноги-то сдвинь, — обратился он к Феде.

— Что вам от меня нужно? — спросил Федя, принимая более естественную позу, но все еще стоя лицом к сосне.

— Ты это у меня или у сосны спрашиваешь? Федя развернулся и увидел лежащего в нелепой позе, но лицом вниз человека в приличном костюме.

— Он мертв? — дрожащим голосом спросил Федя.

— Ну, ты скажешь! — рассмеялся Саша. — Ничего ему не будет. Через пару минут очухается, что я, душегуб, что ли? Чего ему от тебя было надо?