Весна перемен

В воздухе пахло весной и приключениями. Тихонько открыв окно, Шона высунулась наружу — ни единого звука. Ветви старого дуба простирались прямо до ее комнаты, и Шона взобралась на самую большую и крепкую.

В конце лета папа собирался срубить дерево. Но, к счастью, холодная и влажная осень наступила быстрее, чем он ожидал, и от этой затеи пришлось отказаться.

Шона еще раз прислушалась и, убедившись, что в доме все спят и путь свободен, спустилась по ветвям на землю. Если бы только отец знал, сколько раз дочь это делала, то срубил бы дерево быстрее, чем она успела бы сосчитать до трех, и на веки вечные оставил бы ее под домашним арестом.

Пригнувшись, Шона пробралась через палисадник к забору. Там ее уже поджидал велосипед. Цепь снова нуждалась в смазке, но, к счастью, папа спал глубоким сном и не услышал скрипа, а Грэм всю неделю был в школе-интернате.

Шона энергично крутила педали. Для конца марта день был непривычно теплым, столбик термометра поднялся выше двадцати градусов, но сейчас, после полуночи, прохладный воздух проникал сквозь тонкие рубашку и брюки.

Однако прежде чем отправиться к холмам, ей предстояло наведаться на Мэйн-роуд. Там, в узком домике фисташкового цвета, жил ее друг Нейт, и Шона въехала через арку на задний двор. Дом был погружен в темноту, но в комнате Нейта еще горел свет. Он наверняка лежал в кровати и читал. Или писал книгу. Нейт хотел стать писателем. Шона не понимала эту любовь к сочинительству: для нее школьные эссе уже были пыткой, и она предпочитала переживать приключения в реальности, чем читать о них. Прямо как сегодня ночью!

Шона постучала в окно Нейта — звонить в дверь в такой час она, конечно же, не могла. Но никакой реакции не последовало. Шона настойчиво постучала еще раз.

Наконец-то! Нейт раздвинул шторы и открыл окно. Его обычно аккуратно разделенные на прямой пробор волосы топорщились в разные стороны.

— Что ты здесь делаешь так поздно? — спросил он.

Как только Нейт избавится от брекетов и перестанет носить прическу образцового ботаника по настоянию матери, он будет выглядеть не так уж плохо. Конечно, никакого сравнения с Альфи, ну да ладно!

— Ты что, не видел сообщения от Альфи?

Их друг написал сегодня: «Точка сбора в 23:30 у меня».

— Видел… Но мама и папа еще смотрят телевизор в гостиной. Если они зайдут в мою комнату и не увидят там меня, то страшно разозлятся.

— Тогда сделай так, чтобы они ничего не заметили. Положи под одеяло пару подушек! Они подумают, что ты спишь. Я именно так и сделала.

— Ну не знаю…

— Нейтан Вуд, — строго сказала Шона. — Ты же не позволишь даме отправиться на холмы одной в такое время.

Она видела, как Нейт боролся с собой.

— Ладно, — выдохнул он. — Поехали.

Через несколько минут они вытащили его велосипед из сарая и вскоре уже направлялись к холмам, оставив Суинтон позади.

— Ты знаешь, почему Альфи позвал нас к себе? — запыхавшись, спросил Нейт. У его велосипеда было всего три скорости, к тому же сам он был не самым спортивным парнем.

— Нет. — Скорее всего, их ждала очередная безумная идея Альфи. Странным Шоне показалось только то, что сегодня его не было в школе. Обычно Сильви не позволяла ему прогуливать.

Сильви была бабушкой Альфи. Несколько лет назад Альфи приехал к ней на летние каникулы, но как-то так получилось, что его мама, работавшая актрисой в Лондоне, забыла забрать сына обратно. После каникул Альфи пришел в класс Нейта и Шоны. Вообще-то он должен был учиться на год старше, но в Лондоне не особенно часто посещал занятия. Об этом Шона узнала от отца, а он, в свою очередь, от Сильви. Сам Альфи не любил рассказывать о своей жизни в Лондоне. Еще меньше ему нравилось говорить о матери. Он никогда не навещал ее, как, собственно, и она его.

«Если бы она умерла, мне было бы без разницы», — сказал он однажды. Это случилось в его двенадцатый день рождения, когда они катались на плоту по реке Бладнох. От этих слов не только Нейт шумно сглотнул комок в горле — Шона тоже. Она слишком хорошо знала, что разница есть. Потому что Альфи мог приехать к маме в любой момент, если передумает. Для этого нужно всего лишь сесть на поезд.

У Шоны такой возможности не было. Ее мама умерла, когда ей исполнилось всего шесть лет.

Нейту действительно можно было позавидовать! Молли была ужасно строгой, но она все-таки была. Правда, Нейту приходилось каждый вечер прибираться в комнате и молиться перед едой, но зато мама всегда приносила ему много вкусностей из пекарни Боба, где она работала. Кроме того, она пекла лучшие пироги и торты и иногда разрешала Шоне ей помогать.

Сарай Альфи прятался за двумя большими вишневыми деревьями, на которых уже — в конце марта — появились первые почки, и совсем скоро они предстанут во всей красе. Шона любила время цветения вишни, хотя всегда немного грустила из-за того, что оно было таким коротким. Уже через несколько дней ветер срывал тонкие розовые лепестки, напоминая, что все временно и ничто прекрасное не вечно.

Альфи сидел на зеленой скамейке перед сараем и смотрел поверх темных силуэтов холмов — на море. Черное и сверкающее в лунном свете, оно простиралось за маршевыми лугами. Шона заметила, что он жует травинку. «Когда травинку заменит сигарета — лишь вопрос времени», — подумала она. Это бы давным-давно случилось, будь в Суинтоне автомат по продаже сигарет. Но сигареты водились только в магазине Джека Пебблза, и тот не продавал их несовершеннолетним. Воровать у вечно хмурого Джека Пебблза не осмелился бы даже отважный Альфи.

— Наконец-то вы здесь! — воскликнул он, когда они подошли ближе, и выплюнул травинку.

— Почему тебя сегодня не было в школе? — спросила Шона.

— И зачем нам нужно было ехать к тебе? — добавил Нейт, тяжело дыша. Шона подумала, что ему стоит поменьше злоупотреблять выпечкой Молли.

— Я должен вам кое-что сказать. — Альфи немного подвинулся, освобождая место для Нейта и Шоны. Затем сунул руки в карманы мешковатых брюк и вытянул длинные ноги. — Сегодня приезжала моя мама. — Его лицо словно окаменело.