Чтение онлайн

У ступеней Вестминстерского аббатства возвращающихся поджидали носильщики портшезов. Роберт подозвал двоих, и те с готовностью подбежали, чтобы отвезти их на Арлингтон-стрит.

Слуги еще не ложились, их ждал поднос с кофе.

— Пожалуй, я пойду сразу лягу спать, — устало сказала она.

— Подожди минутку. — Роберт налил кофе, добавил немного бренди и принес ей. — Сначала выпей это. Это придаст тебе сил. Мне кое-что нужно тебе сказать.

Изабелла отпила кофе и порадовалась успокаивающему теплу.

— Что такое, — спросила она.

— То, что, я надеюсь, тебе понравится. Мы едем в Париж.

— Париж!

«А вдруг это каким-то образом связано с тем, на что намекал Люсьен?? Получил ли он приказ от людей, с которыми ужинал?» Она быстро спросила:

— Отдых или работа?

— Только отдых и развлечения, надеюсь, — удивленно ответил Роберт. — Сейчас у меня нет дел во Франции. Тебе нравится эта идея?

— О да, очень.

Изабелла поставила свою чашку. Уехать сейчас, сбежать от Люсьена, от приятного, но непредсказуемого общества, где перемешивались и удовольствие, и грех, — открывалась возможность попасть в более спокойный, безопасный мир.

Изабелла спросила:

— Мэриан поедет с нами?

— Об этом я не думал, но могу спросить ее, — ответил Роберт с некоторым сомнением в голосе.

— Это обязательно? Мне бы так хотелось, чтобы были только ты и я.

— Она будет, наверное, очень разочарована.

— Пожалуйста, Роберт.

Он улыбнулся.

— Хорошо, пусть будет так. Второй медовый месяц мы проведем в твоей родной стране.

— Чудесно! — Изабелла подбежала, обвила руками его шею и обняла. — Спасибо, Роберт.

Роберт поцеловал ее в макушку и, поднимаясь вместе с Изабеллой по лестнице, размышлял, все ли она рассказала ему и кто это так страстно обнимал ее. Замечания Мэриан, которые он отмел как бессмысленные, теперь снова пришли ему на ум, и вместе с ними душевный разлад. Но он ни о чем не стал расспрашивать. Если с Изабеллой был Люсьен де Вож и она оттолкнула его с такой решительностью, то этого было достаточно.

Этим же вечером в дорогих апартаментах шевалье, как раз рядом с Хаф-Мун-стрит, Люсьен устало опустился на диван и с благодарностью принял предложенный бокал коньяка.

— Она ничего не знает, — равнодушно сказал Люсьен. — Совсем ничего. Очевидно, муж ей не доверяет. Я использовал шоковую тактику, которая непременно дала бы результат, если бы она подозревала о его основной работе.

— Сегодня он ужинал с оппозицией, с людьми, которые скорее в состоянии войны с Францией, чем в мире.

— Я знаю, он ушел раньше, чтобы встретиться с нею там.

— Вот как? Он не узнал тебя?

— Нет, не мог узнать. Было уже темно.

— Она ему скажет?

— Сомневаюсь. Она ему даже не рассказала о нашей первой встрече.

Шевалье бросил на Люсьена быстрый взгляд.

— Она уже твоя любовница?

— Нет.

Люсьен встал и начал беспокойно ходить взад и вперед по комнате.

— Недотрога, насколько я понимаю. Холодная к тому же, — сухо заметил шевалье.

— Вовсе нет, горячая, как огонь. Но, в отличие от большинства женщин, черт побери, слишком предана своему мужу, чтобы грешить с другими мужчинами, — грубо ответил Люсьен. — Но еще есть время. Я догадываюсь, что он чрезмерно обожает ее, а влюбленные мужчины могут кое-что и сболтнуть.

— Может быть, но лучше уладить это до того, как Бонапарт нарушит непрочный мир. У нас строгий хозяин, и такого варианта, как неудача, просто не предусмотрено. И потом, мы должны угодить ему, чтобы получить то, что нам обещано.

— Боже мой, ты думаешь, я не понимаю этого? — воскликнул Люсьен, подавляя дрожь, охватившую его при мысли о человеке, который отдавал им обоим приказы, о человеке, который в ведомстве Фуше, министра полиции Бонапарта, был самым безжалостным из тех, кто выполнял его указания, и быстро превращал Францию, эту культурную и притягательную своим очарованием страну, в огромное полицейское государство.

В конце следующей недели они уже были на пути в Париж. Ян Маккай должен был ехать с ними, чтобы следить за багажом и прочим, в дороге он был очень нужен, но Изабелла наотрез отказалась взять с собой Гвенни.

— Она растеряется в чужой стране, а я привыкла сама заботиться о себе. Кроме того, кто-то должен остаться следить за Рори.

В глубине души Роберт почувствовал облегчение, представив себе, сколько хлопот причинила бы ему шумная собачонка и измученная путешествием деревенская девушка.

Изабелла лихорадочно паковала вещи, твердо решив выбросить из головы все мысли о Люсьене, но все-таки случались моменты, когда она отрывалась от работы и снова задумывалась: почему он так говорил о Роберте? Было ли это правдой или он просто выдумал всю историк чтобы настроить ее против Роберта. А если это было правдой, то как ему удалось узнать так много? Если только он сам не имел к этому отношения. До этого момента она доверяла Люсьену безоглядно. Он был окружен романтическим ореолом. Теперь вдруг все изменилось. За этим очарованием таилось еще что-то, какая-то неизвестная ей цель.

Изабелла всегда знала, что Роберт скрывал часть своей жизни от всех, кроме, может быть, Дэвида. Роберт немного приоткрыл завесу в тот день, когда они были на Ионе. Изабелла задумалась: не спросить ли Дэвида, но потом отказалась от этой мысли. Это будет выглядеть странно: она выспрашивает секреты, которые он не захочет открывать. И, кроме того, все это глупости. Со времени их женитьбы Роберт никогда не уезжал, только когда сопровождал лорда Корнуоллиса с мирной делегацией ранней весной.

Люсьен нанес ей визит на следующей неделе, и в приступе панического страха она отказалась видеть его, опасаясь не столько его, сколько себя, слишком хорошо зная, как он умел обмануть ее. Он послал цветы, и она долго смотрела на белые розы, вдохнула аромат цветов, а потом отдала их Гвенни.