Чтение онлайн

— Что ты теперь собираешься делать?

— Не спрашивай, но это чудесно и страшно. А ты ведь останешься нашим другом, правда? Если он станет писать мне и посылать письма сюда, ты позаботишься, чтобы я их получала, ладно?

— Не знаю, — с сомнением начала Изабелла.

— Но ты ведь не можешь отвернуться от нас теперь, не можешь? Ну, пожалуйста, Изабелла.

— Хорошо, — вздохнула она, — если я должна…

— Я знала, что ты согласишься. Так и сказала Перри. А теперь мне действительно пора идти.

Венеция вдруг стала настолько другой, что Изабелла удивилась: неужели любовь оказала свое магическое действие, и они осмелятся бросить вызов родителям, условностям и справедливому негодованию сэра Хьюго Декстера, в последнюю минуту оставленного молодой невестой. Изабелла не ожидала, что будет участвовать в заговоре. Но если она должна это сделать? Она на мгновение испугалась при мысли, что сказал бы Роберт о ее необдуманном решении быть почтальоном для влюбленных.

Май сменился июнем, а Изабелла, скрывая всепоглощающее беспокойство о Роберте, старалась выглядеть веселой, начала принимать некоторые приглашения, от которых до сих пор категорически отказывалась. Британию захлестнула военная лихорадка. Генри Дандас убедил Уильяма Питта снова занять место в Парламенте. Он произнес речь, получившую отклик по всей стране, эта речь вдохновила его друзей и привела в ярость врагов. Добровольно вступить в армию выразило желание столько людей, что проводить рекрутский набор не потребовалось. Каждый день утром в парке они проходили обучение, прежде чем разойтись по своим конторам, театрам или клубам, а звуки горнов и барабанов перекрывали уличный шум. Поговаривали о вторжении, но никто, казалось, больше не волновался. Вызов носился в воздухе: «Пусть Бони творит свое злодейство, Британия готова ко всему».

Несмотря на все эти лихорадочные приготовления, жизнь продолжалась. Изабелла продолжала бывать в обществе Люсьена, и он с тревогой обнаружил, что простая деревенская девушка, которая так быстро теряла голову от его обаяния, сама научилась обольщать и дразнить ложными обещаниями и оказалась гораздо умнее, чем он ожидал. Казалось, она вроде бы отвечает на его настойчивое ухаживание, но всегда держала его на расстоянии, так что временами он в полном отчаянии забывал о своем задании и о том, насколько оно важно.

— Она играет с тобой, друг мой, — сказал ему шевалье однажды, — заставляет тебя бегать кругами, а ты не можешь вытянуть из нее ни слова. Она отлично знает, чем занимается ее муж, но нет ни единого шанса, что она тебе об этом расскажет.

— Расскажет, расскажет, дайте мне только время, и она упадет мне в руки, как спелая слива.

— Ты уже говорил это в прошлом году и посмотри, где мы сейчас! Ни на шаг вперед не продвинулись. Ты, что же, так быстро забыл? Тот, кто нам платит, хочет как можно быстрее получить и девушку, и парня, а больше всего — этого драгоценного Роберта Эрмитейджа, лорда Килгоура, и без всяких политических осложнений. Им не удалось заполучить его в Париже в прошлом году, и где бы он ни скрывался сейчас во Франции, дотянуться до него невозможно.

— Знаю, знаю, — нетерпеливо сказал Люсьен.

Нелегко было забыть, как этот неприятный ледяной голос в полумраке комнаты отдает ему приказания, не слушая оправданий. На мгновение лицо его покрылось потом, как это было месяца два назад. Какая странная причуда судьбы, что отец, которого он искал так страстно, с такой надеждой, оказался чудовищем и одаривал дружбой сына, только чтобы использовать его в своих целях.

Шевалье с интересом взглянул на него, и Люсьен поспешил ответить:

— Думаю, парень у меня на крючке. С Ги я справлюсь легко, если мой маленький заговор удастся.

— Смотри, чтобы удался, — мрачно заметил его собеседник.

Однако Люсьен недооценил глубокой привязанности, которая существовала между братом и сестрой.

Наступил день рождения Изабеллы, ей исполнялся двадцать один год. Роберта до сих пор не было. Она была слишком расстроена, чтобы праздновать. Приемы, опера, театр — все казалось неинтересным, если Роберта не было рядом с нею. Однажды вечером в конце июня она лежала на диване с Рори. Под боком и с книгой в руке, когда в ее гостиную вошел Ги и рухнул в одно из кресел.

— Ты сегодня раньше обычного, — с улыбкой сказала она, радуясь приходу брата.

— Знаю, — расстроенный Ги посмотрел на сестру. — Извини, Белла, я так хотел принести тебе что-нибудь особенное в твой день рождения, раз Роберт еще не вернулся. Но, к сожалению, меня обчистили. Ни единого пенни.

— О, Ги, ведь я тебя предупреждала.

— Конечно, я знаю. Как последний дурак я поставил на цифру, с которой мне всегда везло, и проиграл.

Он выглядел таким огорченным, его обычная легкомысленная веселость исчезла. Встревоженная Изабелла села на диване.

— Это так серьезно?

— Да, боюсь, что так. — Он помолчал. — Не могла бы ты одолжить мне пару тысяч, а?

— Две тысячи фунтов! — в ужасе воскликнула она. — Ги, что же это? Ты их должен? Это долг чести и подождать нельзя?

— Не совсем.

— Что значит — не совсем?

— Ну, это не карточный долг. Думаю, это можно было бы назвать шантажом.

— Шантаж!

Он встал, прошел к окну и остановился спиной к Изабелле, всматриваясь в сумеречную мглу.

Изабелла сразу же вспомнила все, на что намекал Дандас, и вдруг испугалась.

— Ги, не лучше ли рассказать мне обо всем?

— Думаю, я должен рассказать. Гордиться мне нечем. Я вел себя как дурак. Изабелла, но это всего лишь случайность, просто несчастный случай… Ну вот, лучше тебе знать самое худшее. Понимаешь, я пошел в Дункан-Хаус вместе с приятелями, мы вместе работаем, и прихватил с собой папку, кое-какие документы и письма, которые нужно было перевести. Они не были важными, клянусь тебе, не были. Ничего сверхсекретного, но нам запрещают выносить что-либо из Уайтхолла…

— Тогда почему ты сделал это?

— Ну, знаешь, так бывает. Я торопился уйти с остальными и подумал, что смогу поработать над документами позже. — Он замолчал и продолжал с видимым усилием: — Мы провели веселый вечер и продолжили его в другом месте…

— Где?

— В доме, известном одному парню из нашей компании, с девушками, ты понимаешь…

— Ты имеешь в виду бордель?

— Вероятно, можно назвать его так. Так или иначе, но дело в том, что я забыл папку, а когда вернулся за ней, то не нашел.