Чтение онлайн

— Вчера с женой и сыновьями говорили. Ире на заводе полгода зарплату не платили. Думаем в деревню, к моим родителям ехать. Сыновья согласны. До города–то всего семь километров, так что с учебой большой проблемы нет. Земли вокруг много, колхозы на ладан дышат. Думаем свое хозяйство наладить. Теплицу для зелени построить и вот как ты, торговать на рынке.

Митрич вздохнул:

— А не боязно?

Гордеев задумчиво посмотрел на поблескивающую стеклом «тару» с горячительным. Встал и решительно поставил бутылку в холодильник. Обернувшись к старику, жестко ответил:

— Боязно! Только я жить хочу, а не выживать. С бандитами уж как–нибудь совладаю. Сыновья вон взрослые почти. Мишка на следующий год в армию уйдет. Он придет, Вовка отправится служить. Справимся…

Лесник встал:

— Ладно. Поеду я, Николай. Спасибо за поддержку. Ежели чего потребуется, лошадь для вспашки или инвентарь, обращайся…

Николай вышел вместе с ним в прихожую. Смотрел, как старик натягивал сапоги. Сказал:

— Да и ты, Митрич, обращайся. Все же я в десанте служил…

Полозов выпрямился. Внимательно поглядел на него и кивнул, протягивая руку:

— Понял я тебя, Николай, понял. Ежели бы все, как один, против бандитов встали, вот как в войну было, они бы не посмели хвост поднимать…

Полозов возвращался на кордон в глубокой задумчивости. Он вдруг понял, что больше ждать помощи не от кого. Конечно, Гордеев никогда не откажет. Но что они могут вдвоем против банды? К тому же имея за спиной семьи. А что он имеет дело именно с бандой, а не с отдельными преступниками, Митрич уже уяснил…

В хлопотах и работе прошла еще неделя. На кордоне почти каждый вечер появлялся Алексей Зубов и увозил Маринку в село на танцы или в кино. Валентина с удивлением обнаружила, что ее маленькие девочки выросли. Замечала взгляды старшей дочери, полные любви, направленные на приезжавшего парня. Да и Зубов смотрел на ее дочь влюбленными глазами. Мать, словно незнакомку, рассматривала украдкой красивое личико повзрослевшей Светланы. Иногда разглядывала себя в зеркале, если в доме никого не было и думала: «Даже и не заметила, как они выросли, а я постарела. Странно, как быстро… — Тут же одернула себя: — Хотя чего странного, жизнь не стоит на месте…».

В субботу лесник вновь отправился на рынок, нагрузив телегу продуктами. Постоянные покупатели радостно приветствовали его со всех сторон. Помогли поставить стол и весы, но едва Полозов успел расположиться и начать торговать, как появилось трое качков. Решительно протолкались через толпу покупателей.

Митрич поднял голову от мешка с картошкой, которую кидал в авоську, почуяв за спиной чужих. К тому же гомонивший народ вдруг замолчал. Лесник обернулся. Перед ним вновь стоял тот же здоровяк с золотой коронкой. Чуть прищурясь, он с насмешливой ухмылкой смотрел на старика. Двое его приятелей глядели мрачно, если не сказать зло. Бугай хмыкнул:

— Платить будем? Милиция тебе, дед, больше не поможет. Здесь наш район, а это значит, надо делиться. Понял?

Полозов прислонился спиной к телеге, незаметно заведя руку за спину и вытягивая из–под сена пистолет. Оставил его на самом краю, прикрыв сброшенным пиджаком. Твердо ответил:

— А я платить не буду. Не за что вам платить, так считаю. Эту картошку с морковью я выращивал и что–то не припомню, чтобы ты мне помогал. Я уже старый, чтоб молодым платить. Шли бы вы себе дальше. Некогда мне с вами разговаривать, у меня торговля идет…

Худой заросший щетиной бандит с сильным акцентом зло сказал:

— Старик, ты что, не понял? Тебе русским языком сказали — плати, раз торгуешь!

Очередь немного отодвинулась в стороны, но не расходилась, внимательно следя за событиями. Торговцы в рядах столпились у входа под навес, забыв про товары. Все прислушивались. У некоторых во взглядах светилось торжество: «Теперь ты, старик, смиришь гонор! И начнешь торговать по тем же ценам, что и мы.». Бандиты тоже заметили интерес к себе со стороны базарной толпы. Качок с золотой фиксой перегнулся через столик к Митричу и прошипел:

— Плати, дед! Иначе здорово пожалеешь…

Лесник тоже наклонился к нему, глядя в глаза:

— И не стыдно тебе, молодому, здоровому, людей обирать? Я старый и я работаю, чтоб выжить. У меня семья есть и я для них стараюсь. А ты ничего не делаешь и хочешь получить деньги, которые я заработал. Вот ты мне сначала помоги вспахать да засеять, а потом и требуй. Хотел бы…

Худой снова вмешался, прерывая его речь:

— Хватит базарить, дед! Деньги давай! Ты нам здорово задолжал!

Митрич повернулся к нему:

— Это за что я задолжал? Я тебя, мил человек, второй раз в жизни вижу и взаймы у тебя не бирал сроду. Так что идите–ка вы своей дорогой и никого не трогайте…

Бугай, стерев ухмылку с лица, резко взмахнул рукой и банка с молоком, стоявшая на столике и уже приготовленная для покупательницы, упала на землю. Банка разбилась и молоко разлилось по утоптанной почве, обрызгав ноги близко стоявших людей жирной белой влагой. Покупатели начали пятиться от прилавка.

Митрич понял, что сейчас весь его товар могут уничтожить. Еще раз огляделся по сторонам и не найдя милиции, решительно выхватил пистолет. Мягкое выражение увещевания на его лице пропало. Он жестко и твердо произнес:

— Шалишь, щенок! Ты у меня ничего не заберешь и больше не разобьешь. Плати за молоко и банку!

Все три рэкетира буквально остолбенели. Черная точка глядела прямо в лоб здоровяка. Рука лесника не дрожала и бандит понял, что тот выстрелит, если он дернется. Двое его подельников попятились. Народ отшатнулся от прилавка еще больше, но не разошелся. Все наблюдали за поединком. Даже продавцы с рынка сейчас смотрели с уважением на старика, посмевшего прекословить бандитам. У многих впервые возникли смутные мысли о сопротивлении. Худой кавказец пробормотал: