Вейгард
Шрифт:
– Не надо, – сказал я, – я уже смирился с неизбежным. Душа светлее будет…
– Чего?! – выкрикнул маленький демон.
– Да ничего-ничего, это я пошутил, – попытался я его успокоить.
– Ну хорошо тогда… если пошутил, – сказал маленький демон, – душа светлее будет, скажешь тоже… Уф. Кошмар какой-то! Даже представить такое страшно.
Я вдруг подумал, что произошедшее на самом деле выглядит очень странно.
– Как это могло получиться, что Кевлар не смог предугадать твое появление? – спросил я. – Или я просто чего-то не понимаю.
– А, ерунда, – махнул рукой Щелчок, – кто такой твой Кевлар рядом с самим Оссианом.
– А при чем тут Оссиан?
– Ну, как при чем. Это же Оссиан ему подсунул фальшивые предвидения, а он и рад им поверить. Купился, словно какой-нибудь огненный жуй. И побежал, и заспешил, и засеменил ножками вниз по горке, чтобы поскорее нашего хитроумного папашку схватить.
– Кого схватить, я не понял, какого папашку? – вконец запутался я.
– Ну ты ваше! – Щелчок постучал себя по лбу. – Ничего не понимаешь? Как с тобой разговаривать-то ваще?
– При чем тут Оссиан? Кто такой этот Оссиан? Какого папашку хотел схватить Кевлар? Или ты меня, что ли, папашкой называешь? Это из-за бороды, наверное? – рассердился я, спрятал гвоздь в лохмотья и сжал бороду в кулак. – Да я молодой еще совсем. Мне всего двадцать шесть. А может, двадцать семь. Точно я теперь и не знаю.
– Ну вот, раскричался. – Не ответив ни на один из моих вопросов, Щелчок вдруг сделался почти прозрачным, затем послышался хрустальный звон, и он исчез.
– Эй! – заорал я. – Ты куда это делся?! А как же дело, которое у тебя ко мне было? Ты что, забыл про него, что ли? Что же вы все, сволочи, как до дела доходит, смываетесь?!
Я затопал ногами, потрясая кулаком, когда из горячего воздуха внезапно вынырнула демоническая пятерня и утащила меня во тьму…
Там, где я оказался, царила гробовая тишина, мрачное безмолвие могилы. Обстановка более всего напоминала фамильный склеп дома Вейньет. Вот ты просыпаешься от сна, выбираешься из гроба и оказываешься один на один с тишиной и скорбью этого покойного, неуютного места.
Мрак рассеивал свет всего одного вставленного в металлический крепеж факела. А в самом центре пещеры на нескольких черных от копоти цепях болтался масляный светильник.
Я услышал какие-то странные звуки, хруст и скрежет, оглянулся по сторонам, но ничего не смог разглядеть – большая часть пещеры скрывалась в темноте из-за скудного освещения. Блики пламени высвечивали зеленоватое лицо Дунделя. Маленький нескладный демон радовался от всей души. Выражалось это в широченной улыбке во всю морду и сияющих в скудном освещении, как два угля, глазках. Никогда не видел, чтобы демоны были так чем-нибудь довольны. Разве что Данте Алигьери, когда я сказал ему, что его стихи понравились мне «ритмикой, музыкальностью, а еще использованием оригинальных лексических приемов».
Тут меня снова охватили параноидальные настроения, и я с подозрением уставился на Дунделя. «Чему это он так радуется? Может быть, тому, что ему удалось меня отловить и он сможет теперь передать меня Заклинателю и получить награду? Но в таком случае какой ему резон был в том, чтобы сбрасывать в пропасть Кевлара и утаскивать меня из долины вулканов? А может, все это было хорошо продуманным спектаклем? Он договорился с Кевларом и взял меня в заложники, чтобы потом Заклинатель выложил ему за меня кругленькую сумму. Ну нет, это уже и вовсе глупость какая-то! – одернул я себя. – Похоже, я опять впадаю в болезненное состояние. Надо бы проследить за тем, чтобы мои мозги снова не вышли из-под контроля».
– Вы обязаны мне подчиняться, вы обязаны мне подчиняться, вы обязаны… – забормотал я.
– Чего это ты? – удивился Щелчок.
– Это я с мозгами разговариваю, – пояснил я.
– С мозгами? – удивился он, потом понимающе склонил голову. – Ну ничего, это пройдет. – И добавил: – Наверное…
– Последнее время они меня часто беспокоят, – пожаловался я.
– И все же с ними лучше, чем без них, – заметил Дундель. – Я вот знаю множество существ, обитающих здесь, у которых мозгов вовсе нету, а они, заметь, по этому поводу совсем не беспокоятся. Если ты беспокоишься, значит, они у тебя есть.
– Такой аргумент утешает, – согласился я. – Так что у тебя за дело ко мне?
– Видишь ли… – начал Щелчок.
Тут за моей спиной возобновились странные поскребывания, и я обернулся.
– Не обращай внимания, – посоветовал Щелчок, – так вот, видишь ли, я…
– Ты все еще демон-истребитель, – вскрикнул я, пораженный внезапной догадкой, – и тебя прислали, чтобы ты меня истребил!
– Нет-нет, я теперь не истребитель, с истребителем не заладилось, – грустно проговорил Щелчок, – вызывающие оказались такими кретинами, что у меня просто слов нет. Возмущались постоянно, требовали кого-нибудь попредставительнее. Ваакхмерита, например. Говорили, будто у него порода сразу в глаза бросается, а у меня… В общем, пришлось мне уйти с этой должности, теперь я официально почетный демон-избавитель.
– А почему почетный? – спросил я. – Ты что, заслужил какие-то специальные награды и тебе теперь почет и уважение?
– Нет, – помрачнел Щелчок еще больше, – работаю на полставки, только по четным числам. Но я лучший избавитель в Пределах… Это точно.
– Вот как! – с подозрением сказал я. – И что же, ты пришел меня от жизни избавлять?
– Хех, и почему все, кто в Нижних Пределах немного в неволе потомится, такими мрачными становятся? – хмыкнул Щелчок.
– Потому что здесь запросто свихнуться можно! – выкрикнул я. – Вот почему!
– Ну ладно, ладно, не надо так волноваться. Не от жизни избавлять, разумеется, не от жизни. Я вот тебя от Кевлара Чернокнижника пока избавил, а там и от пребывания в Нижних Пределах, возможно, избавлю.
– Это меняет дело. – Я воодушевился, но слишком бурной радости пока не испытывал, потому что просто не поверил, что наконец выберусь наружу – что-то слишком уж все гладко выходило. – Итак, если я правильно тебя понял, – проговорил я вполне спокойным голосом, – ты собираешься отправить меня во Внешний мир?