Чтение онлайн

Андрей на мгновение отвлекся, налил себе кофе, а когда снова обернулся к телевизору, один из «руководителей» как раз отвечал на вопрос:

– …нет, мы не считаем это преждевременным. Благодаря личному распоряжению президента за последние два года космическая отрасль получила достаточное финансирование, мы смогли развернуть некоторые замороженные программы. В том числе – и лунную. Наработки советских времен никуда не девались, они просто ждали своего часа. Недавно американцы объявили, что повторно высадятся на Луне в районе 2008—2015 года. Рад сообщить, что мы сделаем это намного раньше. Проект уже перешел из стадии проектирования в стадию реального воплощения.

Поднялся один из журналистов. Камера выхватила его лицо, самоуверенное и даже несколько нагловатое. Сейчас, правда, на нем читалась растерянность.

– Если я правильно вас понял, российская лунная программа идет уже давно. Почему не было никаких сообщений раньше?

– Мы специально ждали момента, когда будем на сто процентов уверены в успешной реализации. Было бы преждевременно сообщать о наших разработках, не убедившись в политической и финансовой воле правительства довести проект до конца; в том, что у наших партнеров – корпорации «Энергия» и центра имени Хруничева – не заморожены необходимые мощности и наличествует нужная инфраструктура.

– И на какой же год планируется первый запуск?

В зале повисла тишина. Представитель РКА посовещался с соседями, кивнул и ответил:

– Через три месяца ракета-носитель выводится на стартовый стол. Предварительная дата запуска – семнадцатое декабря.

Андрей застыл на месте, чашка кофе чуть не выпала из рук. Юлька захлопала было в ладоши, но, увидев его застывшее лицо, перестала. Спросила:

– Ты чего нахмурился? Это же здорово: мы полетим на Луну!

Заставив себя улыбнуться, Андрей кивнул: да-да, конечно, здорово.

«Только для тебя, как и для всех, „мы“ – это вообще Россия, вы и представить себе не можете, что для кого-то это выглядит совсем иначе…»

В комнате на столе проснулся телефон. Неуверенно звякнул и разразился тревожной трелью.

– Я понимаю, что как инициатор и исполнитель проекта «Везунчик» несу определенную ответственность. В том числе и за его успешное завершение. Но не слишком ли больших затрат потребовал проект? Прямые и косвенные расходы уже составили почти половину резервного фонда спецопераций. Теперь, с этим полетом, мы вынуждены сотрудничать с РКА, делиться с ними информацией… Правда, нам сильно помогли американцы, заявив, что через несколько лет отправят на Луну робота, а потом и людей. В правительстве созрела идея обогнать штатовцев…

– Пусть правительство вас не беспокоит…

– Меня беспокоит ситуация, когда проект выходит из-под нашего и вообще чьего-либо контроля. Слишком много людей получат доступ к информации, как бы мы ни пытались ее закрыть.

– Вы для этого потребовали внепланового заседания, Петр Дмитриевич?

– Не только, хотя, согласитесь, это не пустой вопрос. Проблемы с финансированием, вовлечение в проект целых производств, выход на общегосударственный уровень ставят перед нами… впрочем, не буду говорить за всех, но передо мной – точно… вопрос: стоит ли даже самый могущественный Везунчик подобных затрат? Способен ли он оправдать такие расходы, даже если все пойдет по нашему плану и не произойдет никаких накладок и срывов?

Вопрос повис в тишине. Но лишь на секунду, потом все заговорили разом.

– Гм, ну, если подходить с этой стороны…

– То есть вы считаете, Петр Дмитриевич, что мы немного увлеклись?

– Никто точно не может сказать, что получит ваш Везунчик там, на Луне…

– …в Девятой точке, товарищ генерал.

– Да! В Девятой точке. Пускай он действительно станет сильнее и удачливей, чем сейчас. И что? Из ваших докладов, полковник, я заключил, что сейчас парень практически неуязвим лично. Прекрасно! Но это же и есть конечная цель проекта. Мы все ее знаем. Зачем лезть в новые, действительно гигантские затраты, чтобы Везунчик стал неуязвим окончательно? По-моему, вы очень вовремя обозначили проблему, Петр Дмитриевич. Не пора ли нам остановиться?

– Нет, товарищ генерал, не пора.

– У вас есть какие-то реальные причины это утверждать?

– Есть. Мало кто сомневается, что Везунчик достигнет Луны и вернется, так?

– В принципе, да, но при чем здесь это?

– Так вот: в прошлом году президент Буш пообещал к 2015 году построить на Луне постоянную базу. Кто может дать гарантию, что американцы к тому времени не инициируют собственный проект, подобный нашему «Везунчику»? Не поздно ли будет кусать локти десять лет спустя?

– Да, об этом мы, честно говоря, не думали… Вы правы, с этих позиций все представляется несколько иначе.

– По вашему виду, Лев Николаевич, понятно, что у вас припасено что-то еще.

– Так точно, товарищ генерал. Мы действительно не знаем наверняка, что там, на Луне. Но… это знает сам Везунчик!

– У вас есть доказательства?

– Да. Прошу прощения у Петра Дмитриевича, но мы со своей стороны, негласно, конечно, ведем запись в квартире Везунчика.

– И вы мне не сообщили!! Лев Николаевич, это переходит…

– Извините, товарищ полковник, таковы правила. Ваш источник, конечно, хорош, слов нет, вряд ли возможно быть ближе к объекту. Подставили вы его Везунчику просто виртуозно. Но это как раз и создает основную проблему. Чтобы не раскрыть себя, источник вынужден быть осторожным, предпочитая иногда вообще не вести документированную запись, положившись лишь на свою память. Ведь так?

– Да, к сожалению. Тем более что три дня назад Везунчик, видимо перепуганный недавним близким знакомством с генералом Ветрогоновом, установил в квартире железную дверь. Скачки напряжения от сварочных аппаратов пожгли всю нашу подслушку. Ставить новую – уже нет времени. Хорошо хоть в ванной удалось сохранить пару устройств, хотя уровень записи через вентиляцию, как вы знаете, оставляет желать лучшего.

– Вот видите. Так что наша подстраховка вряд ли окажется излишней. Ваш источник передал содержание разговора, произошедшего вчера вечером?

– Да, но я, честно говоря, не очень понимаю, к чему вы клоните… Она… э-э… источник утром сделал контрольный звонок, кратенько отчитался, но ничего такого…

– Значит, или не запомнил, или не обратил внимания. Если вы, товарищ генерал, не против, я хотел бы предоставить запись.

– Я не возражаю. А вы, Сергей Ильич?