Чтение онлайн

Прикинув масштаб уборки, я потянулся к сознанию рыжей:

– Лисенок, проснись!

Из облачка рядом со мной соткалась размытая фигура Лисенка.

– Папа... Ой, это ты, Ник! А что случилось? И где это мы? И почему...

– Мы находимся у тебя в разуме, - поспешил я прервать поток вопросов.
– Гляди, какой бардак! Надо бы прибраться, ты так не считаешь?

– А как это сделать?

– Повторяй за мной.

Взмахнув рукой, я мысленно подцепил одну из поврежденных картин и плеснул на нее своей силой. Прорехи на полотне начали срастаться, поблекшие краски с каждой секундой становились все насыщеннее, а когда восстановилась массивная золотая рама, картина приобрела объем и превратилась в окно, демонстрирующее нам кусочек жизни Лисенка, после чего была отправлена на ближайшую стену.

– Я поняла!
– радостно воскликнула рыжая и повторила мой жест.

Из ближайшей кучи мусора вынырнуло с десяток картин (все-таки в своем разуме ковыряться на порядок легче), которые были омыты силой, восстановлены и возвращены на законные места. В дальнейшем темп уборки возрос. Не прошло и получаса, как в наполненной теплым солнечным светом галерее воцарилась стерильная чистота и гармония. Похвалив гордую своими успехами Лисенка, я подвел ее к самому крайнему полотну, буквально сочащемуся болью, которое явно не стоило оставлять в коллекции. Опираясь на мои подсказки, девушка сумела изменить границы этого воспоминания, отодвинув начало на тот момент, когда она засыпала в объятиях Ушастика, а конец зафиксировав на эпизоде появления в галерее. После этого картина общими усилиями была сорвана со стены и сожжена, а мы вернулись в реальный мир.

Первым, что я ощутил, была боль. Колени сообщали, что притомились стоять на плохо оструганных досках, и настоятельно советовали сменить позу. Поднявшись, я заметил замерших у порога родных и порадовался, что у них хватило сообразительности не вмешиваться. На кровати завозилась рыжая. Потянулась, сладко зевнула и открыла покрасневшие глаза. Увидав меня, мечтательно протянула:

– Мне такой странный сон приснился... Ой! Ник, что с твоими волосами?

В следующий миг к ней подскочил Ушастик и стиснул в объятиях. Оглушенный чувствами брата, я помотал головой и решительно прервал трогательный момент воссоединения любящих сердец:

– Так! Дар, срочно пробегись по округе, набери клевера и сделай из него крепкий отвар. Кувшин, не меньше... Я сказал, срочно! Успеете еще нацеловаться!

С явной неохотой эльф отпустил свое полузадушенное сокровище и поспешил прочь из комнаты. Безжалостно согнав рыжую с постели, я поручил Вике следить за состоянием девушки и не давать ей снова заснуть, а сам занялся Линью. С маленькой (хотя, не такой уж и маленькой - полметра в холке!) мариланой все прошло намного быстрее. Благодаря матери она давно освоила основы работы с разумом, так что, растормошив и очистив от боли ее сознание, дальше я осуществлял только общее руководство, помогая кошечке приводить себя в порядок.

По схожей схеме удалив кошмарное воспоминание, я оставил приходящую в себя Линь на попечение подруги, а сам нырнул в разум Кара. С ним пришлось повозиться. То ли доза снотворного оказалась слишком велика, то ли сознание представителей мужского пола более восприимчиво к боли, но с меня семь потов сошло, прежде чем удалось восстановить разум котенка. Стерев последний фрагмент памяти, я вывалился в реальный мир и амебой растекся по постели, чувствуя полное опустошение и краем уха слыша, как Мурка с Викой выясняли, все ли в порядке с нашим Проказником.

Десяток минут спустя в комнате нарисовался Дар с кувшином. Я вяло удивился его оперативности, но потом вспомнил о магических примочках в печи и просто приказал всем выпить по кружке горьковатого отвара. Еще в прошлой жизни я читал, что клевер - замечательное средство для борьбы с повышенным давлением. В этом мире данное растение хоть и называлось иначе, но обладало аналогичными свойствами, так что пусть родные полечатся. Приступ гипертонии - это не шутка! Пусть и магически спровоцированный.

После этого все наше семейство перебазировалось на кухню, надеясь оправиться от потрясений за поздним завтраком. Правда, в полной мере насладиться едой удалось только Лисенку. Я уже успел перекусить, котята, сунув мордочки в котелок с кашей, заявили, что лучше потом поохотятся, Мурка, устроив голову на моих коленях, сообщила, что не голодна, Вика больше занималась Каром, чем работала ложкой, а счастливый Дар одной рукой обнимал рыжую, другой нежно гладил Линь и был окончательно потерян для общества. Глядя на дебильную улыбку брата, мне так и хотелось дать ему пожевать незрелого яблочка. Останавливало осознание факта, что сам я выглядел не лучше, прижимаясь к супруге и почесывая за ушком тихонько мурлыкавшую подругу.

Когда каша подошла к концу, трапеза перетекла в разбор недавнего боя. А все рыжая с ее невинным: 'Знаешь, Ник, тебе очень идет новая прическа! Только брови с ресницами можно было бы оставить!'. Так, слово за слово, и я сам не заметил, как приступил к рассказу о своих 'героических' подвигах. На этот раз подробному, включающему в себя и допрос пленного, и мои мысли после ментальной атаки, и все остальное. Я испытывал потребность выговориться, выплеснуть пережитый ужас, получить от родных понимание и поддержку, а попутно выяснил любопытную вещь.

После экскурсии в ад и последующей коррекции памяти все находящиеся в моей черепушке воспоминания сплавились в единый монолит. Теперь для меня не было разницы, кто настоящий автор отдельного отрезка моей памяти - я, Мурка или Дар. Я оперировал ими с одинаковой легкостью. И более того! Они уже не лежали мертвым грузом в глубинах разума, а работали. Предоставляли необходимую информацию, помогали анализу, давали подсказки. Мне больше не нужно было, как раньше, переворачивать вверх дном целый пласт чужих знаний, чтобы найти в нем конкретный факт. Достаточно было задуматься - и искомое мигом всплывало в сознании. Короче, как бы не кощунственно это звучало, но ментальный удар принес мне больше пользы, нежели вреда, посодействовав перетаскиванию заимствованных воспоминаний в рабочую область памяти.

Когда рассказ подошел к концу, подозрительно шмыгающая носом Вика крепко обняла меня, предоставив слово чувствам, благо супружеские амулеты не пострадали. Уткнувшись носом в шею орчанки, я ощущал, как с души падает тяжкий груз вины и сомнений. Получив убедительное доказательство того, что меня любят и, несмотря на все происшедшее, нисколько не осуждают, я смог, наконец, расслабиться.

К слову, в отличие от нас с Викой, остальные чувствовали себя не лучшим образом, видимо, в полной мене осознав, как нам сегодня повезло. И я не собственную живучесть имею в виду. Ведь не лишись я эмоций, не смог бы действовать с той же эффективностью. Не отвлекись маг на орчанку, не потеряй пару секунд, и в меня полетел бы не один огненный шарик, а нечто поубойнее. Окажись у паренька с магической гранатой чуть больше смелости, и я вообще не очнулся бы. И таких счастливых случайностей неисчислимое множество... Хотя, если распределить их на каждого члена семейства Везунчиков...