Виа Долороза
Шрифт:
– Раз, два, начали! – скомандовал он. – Стоп, стоп!
Он подошел к парню, стоявшему за синтезатором, и растерянно произнес:
– Ну, я же отметил с какого места играть… Вот здесь… – он ткнул в ноты. – Еще раз!
Но через пару секунд был вынужден снова вернуться к клавишнику.
– Ты чего, нот не знаешь? – спросил он недоуменно.
– Знаю! – ответил стоящий за электропианино рослый парень и беззаботно хохотнул. – Только уже сто лет по нотам не играл! Мы ж даже у Губачевой привыкли всё без нот делать…
Игорь в изумлении уставился на него, а потом ткнул пальцем развернутую на инструменте партитуру.
– А ну-ка, сыграй вот отсюда!
Клавишник нахмурился и, напряженно всматриваясь в ноты, взял несколько фальшивых аккордов. Музыканты ансамбля настороженно притихли. Лицо Таликова начало наливаться тугим багрянцем, рот съехал набок, а глаза недобро сузились. Резман понял, что назревает конфликт, быстро поднялся и стал пробираться к сцене.
– Что ж, ты мне, козёл, говорил, что ты по нотам играть умеешь? – взвился Игорь.
Музыкант снял руки с электропианино и сжал их в кулаки.
– Ну ты… Ты кого это козлом назвал? – в голосе его заплескалась недвусмысленная угроза.
Кулаки у него напоминали два средних по размеру кочана капусты и преимущество в драке, которая вот-вот по всему должна была начаться, было явно на его стороне, – он был как минимум в полтора раза крупнее Таликова. В этот момент Аркадий Резман, протиснувшись вдоль ряда кресел, ловко запрыгнул на сцену. Встав между Игорем и музыкантом, он раздвинул несостоявшихся партнеров, как арбитр боксеров, и сказал:
– Ша, ша! Все мужики! – а затем повернул лицо к музыканту. – А ты, дорогой, давай… Вали отсюда пока цел! Быстренько, быстренько… Пока тут тебя все вместе месить не начали…
Незадачливый клавишник оглянулся и, увидев притихших музыкантов, обступивших его полукругом, (те смотрели недобро, исподлобья), быстро оценил невыгодный для себя расклад. Как-то сразу поостыв, он решил за благо ретироваться. Под неодобрительными взглядами музыкантов, он молча спустился со сцены, но около двери все же обернулся и крикнул Таликову:
– А ты, кретин, сначала научись с людьми работать, а потом нормальных музыкантов приглашай… Пидор!
Таликов рванулся к выходу.
– Ах ты, гнида! Пасть порву!
Но Аркадий успел обхватить его за плечи.
– Стоп, стоп! – зашептал он с жаром, наваливаясь на Игоря грудью. – Если ты ему морду начистишь, дело этим не поправишь…
Игорь резко передернул плечами и легко высвободился из цепких объятий Аркадия. Отшвырнув его с какой-то свирепой, безудержной злостью (Аркадий чуть было не опрокинулся на дощатый пол сцены) прошипел в каком-то ненавидящем, булькающем удушье:
– И ты тоже катись с ним на хер! Запомни – подлецов надо учить! А иначе они очень быстро на шею садятся! Ясно тебе, защитник хренов? Так, что давай! Вдогонку… Канай отсюда!
Потому, с какой легкостью Игорь высвободился от его объятий и оттолкнул его, Аркадий вдруг понял, что Таликов, несмотря на своё отнюдь неатлетическое сложение, совсем не слабак. Ещё неизвестно, чем бы все закончилась эта драка, если б она началась, в изумлении понял он.
– Как хочешь! – произнес он как можно спокойнее. – Я просто подумал, что тебе клавишник понадобится….
– Не понадобится! – в ярости психанул Игорь. – Проваливай… Без тебя управимся!
– Ну и черт с тобой! – не стал больше сдерживаться Аркадий. – Прав был тот мудак – с людьми ты работать не умеешь!
Нервным, дергающимся шагом он вышел из ДК и направился к стоящей на парковке машине. Сев за руль, он завел двигатель и уже приготовился отъезжать, как в этот момент дверь Дворца культуры с пронзительным визгом хлопнула. Аркадий обернул голову и заметил, как от входа ДК к нему спешит Игорь Таликов.
– Аркадий! – махал он рукой на ходу. – Подожди!
Аркадий недовольно дернул головой, но мотор все же заглушил. Дверь машины открывать не стал, – покрутил ручку стеклоподъемника. Таликов подошел и нагнулся к опущенному стеклу.
– Слушай… Извини… Хреново получилось… Гастроли срываются… Я и завелся…
А сам смотрит виновато – взгляд куда-то в сторону, а в глазах тоска. Резман помолчал, думая что ответить, а затем произнес:
– Ладно… Клавишника я тебе достану… А литы у тебя есть?
Литами назывались печати министерства культуры на текстах песен. Такие проштампованные листочки давали право на публичное исполнение песен, но получить их оказывалось совсем не просто – обычно в министерстве внимательно смотрели не только на тексты, но и тщательно изучали весь репертуар автора, а у Игоря здесь судя по всему было далеко не все так безоблачно…
– Нет… Да, думаю, в Сибири их не спросят, – отмахнулся как от чего-то уже второстепенного Игорь. Резман тяжело вздохнул.
– Там не спросят, тут не спросят, а на третий раз так за задницу возьмут – мало не покажется… Пойдем! – он решительно вылез из автомобиля. Хлопнув дверцей, он запер машину на ключ и они с Игорем снова направились в ДК. Там Аркадий подошел к женщине-вахтеру, читавшей за столом перед входом журнал "Смена". Нацепил на лицо добродушную улыбку, он нагнулся над столом и спросил с елеем в голосе:
– Тетя Валя, я пару звоночков сделаю?
– Сделай, сделай, Аркаша, – пожилая вахтерша на секунду оторвалась от журнала и снисходительно посмотрела на него из-под своих массивных очков.
Резман снял трубку и принялся накручивать плексигласовый диск.
– Илья! – произнес он, услышав, как трубку на том конце сняли. – Привет! Это Аркадий Резман… Ты как – все еще в свободном полете? Тут есть один коллективчик неплохой, им клавишник грамотный нужен… На счет оплаты договоримся – ты меня знаешь, но они должны уезжать послезавтра на гастроли по Сибири… На сколько? Подожди, узнаю…