Vice Versa
Шрифт:
Просунув объектив сквозь решетку, он активно им защелкал.
— Вы что… вы что делаете? — стряхнула с себя оцепенение Беллатрикс.
— Ногу покажите, пожалуйста, миссис Лестрейндж, щиколотку, — попросил мистер Флойд. — И другую, если вас не затруднит. Ну, как я и думал, налицо…
Дальше он разразился длинной тирадой, из которой мало кто что понял, но ясно было: в таких нечеловеческих условиях нельзя содержать даже животных.
— Очень забавно! — с хриплым смешком сказала Беллатрикс, в упор глядя на кузена. — Спохватились! Подите прочь!..
— Тетушка Белла, — встрял Гарри прежде, чем она разразилась руганью, — можно мне вас так называть? То есть если вы против…
— А ты кто? — моргнула она.
— Гарольд Джеймс Поттер, — терпеливо ответил он. Снейп в углу только покачал головой. — Гарри Поттер. Крестник Сириуса.
— Сириуса?.. — Она снова перевела взгляд на кузена. — Ах да, Сириус… Чего тебе?
— Возьмите, пожалуйста, — Гарри быстро выпутался из теплой мантии. — Тут ужас как холодно!
— Что?.. — Беллатрикс машинально взяла просунутую сквозь решетку одежду. — Да… холодно…
Ясно, что мантия Гарри была ей мала, но хоть плечи могла укрыть.
— Холодно… — повторила она, деревянной походкой вернулась к нарам, улеглась и больше уже ни на что не реагировала.
— Это у нее еще хороший день, — сказал, возникая откуда-то, тюремщик. — Хуже, когда она на решетку бросается и вопит дурным голосом. Никак не может запомнить, что муж ее недавно умер, все зовет его. А так… недолго ей осталось, уж помяните мое слово!
— Уж помяните мое слово, — злобно произнес Гарри, тщательно приклеивая скотчем на стену напротив клетки Беллатрикс старый холст, — она еще прилично протянет. Надеюсь, картины на стены тут вешать не воспрещается?
— Да вроде нет, а чего там? Фрукты всякие? Да пускай, все есть за что глазу зацепиться, — равнодушно ответил тюремщик. — Пойдемте, господа, пора.
— Вы все зафиксировали, сэр? — спросил Поттер мистера Флойда.
— Да, материалов более чем достаточно, — ответил тот мрачно. — Идемте скорее, мне самому тут не по себе…
…-И чем вы только думаете, Поттер? — шипел Снейп, снимая мантию и закутывая в нее окоченевшего Гарри.
— Головой, сэр, — фыркнул тот, покосившись на ссутулившегося и мелко дрожащего Сириуса. — Мне ничего не будет, ну, простыну, выпью микстурку, и всё, дел-то. А каково там вот ночевать, даже представить страшно! Ваша мантия бы больше подошла, — вздохнул он. — Она шире и длиннее. Но не мог же я начать вас там раздевать!
Снейп поперхнулся. Никакой радости от встречи с бывшей красавицей Беллатрикс, верной последовательницей Темного лорда, он не испытывал, но и видеть ее в таком состоянии было невыносимо. Лучше было бы добить, подумал он, а потом вспомнил картину на стене. Да, это был натюрморт, но директор Блэк, помнится, любил фрукты. Если он не сумеет вправить мозги родственнице, то тогда действительно можно умывать руки.
«Привет, яблоневая плодожорка!
Господи, вот это был ужас так ужас! Помнишь, мы в каком-то фильме старом видели, как в тюрьмах над людьми измываются? Только там было еще про довоенные времена, а у нас-то двадцатый век! То есть это в большом мире двадцатый век, и то всякое бывает, а тут вообще гребаное средневековье! Нет, ну я все понимаю, тетушку трудно назвать адекватной, нападения-убийства-пытки… Хотя крестный сидел за то же самое практически, но условия, говорит, были получше. А еще, помнишь, мы какую-то книжку читали, вроде бы русского писателя, как его в лагерь куда-то на севере загнали и заставили лес рубить? Так вот, по-моему, лучше на лесоповале вкалывать, чем вот так в одиночке гнить. Чем там кормят — Адвокат выяснил, меня чуть не стошнило от одного описания. И, плодожорка, прикинь — никакого тебе душа, даже раз в неделю, даже холодного, как в тех ужасных русских тюрьмах. Знаешь, какой там запашок стоит, за столько-то лет накопился? А ведь тетушка все же женщина, хоть и маньячка! Немудрено ей было вконец спятить…
Так или иначе, я намерен устроить скандал. Вторая тетушка, жена Павлина, как фотки увидела, пару раз хлопнулась в обморок, потом устроила истерику и надавала мужу по физиономии. Это она-то! С ума сойти! (Это я от Павлиныша слышал, он сам в ужасе был. Я думаю, навещать заключенную они особо не рвались, так что мало о чем знали.) Так что снова все напряглись, Адвокат поднимает волну, присоединяются остальные, у кого родня сидит.
Спросил Луну, как она к этому относится. Она только плечами пожала и сказала, что это мое дело. У них в семье вроде бы от тех ребят никто не пострадал, но насмотрелись они порядком. Но, опять же, что такое семья, никому из чистокровных объяснять не нужно.»
«Привет, пожиратель лимонов!
Ты как, грейпфрут-то осилил? А то я для тебя тут помело присмотрел, оно с дыню будет…
Ладно, о серьезном. Похоже, раз ты уж начал, то не остановишься. Ну и ты прав — это волна. Серферов видел? Встал на гребень — так держись, иначе полетишь кувырком. Правда, не знаю, что ты будешь делать с безумной теткой, и не пришибет ли она тебя случайно, но в наше время держать человека в таких условиях просто гадко. Волшебники же, неужели сложно заклинаниями камеру почистить? Ты извини, я папе с мамой кое-что рассказал, они оба в шоке. Папа-то уже кое-чего нахватался в своем банке, а маме это все в новинку. Она тут же кинулась к Лунатику за доказательствами, а тот, хоть и выглядит фриком, соображает отменно (твоя девочка явно в него удалась). Он и рассказал, что знал, так мама теперь кричит, что тебя непременно надо спасти из этого дурдома. Они с твоей тетей часа три гоняли чаи и обсуждали, как ужасно жить в таком месте… ну, ты понял. Конечно, забрать тебя из школы они не смогут, но имей в виду, мои на твоей стороне!»
«Здорово, яблоневая плодожорка!
Все, скоро начинаются слушания по делу тетки. Кипеш поднялся страшнейший, директор смотрит на меня волком, сам-знаешь-кто только головой качает и ничего не говорит, остальные косятся как-то странно. Даже министр приезжал пообщаться, а я отказался разговаривать в отсутствие родственников, адвоката и магического опекуна (а этим, как ты помнишь, теперь заняты наши зубастые друзья, которых приглашать как-то поостереглись). Интересно, к чему бы это?
Павлин ходит, распустив хвост, явно что-то знает, Павлинша нервничает. Посмотрим, чем кончится дело…»
«Удачи, пожиратель лимонов! Но родственнички у тебя, должен сказать, как на подбор! Теперь-то я понимаю, в кого ты такой удался.»
— Поттер, Поттер, стой! — Драко придержал Гарри за рукав. Хватать того за руки было чревато как минимум сломанным носом, это уже все усвоили.
— Чего тебе? — сонно спросил тот.
— Это правда?
— Малфой, или сформулируй вопрос четко, или проваливай, — зевнул Гарри.
— Правда, что тетю выпустили?!
— Не совсем, — очнулся тот. — Пока что она в Мунго, у нее крыша маленько съехала, но обещают подлечить. А потом да, под надзором министерства, аврората и всех, кому не лень, сможет более-менее нормально жить.
— Ой… — тут у Малфоя вырвалось несколько выражений, которые совершенно не пристало знать отпрыску благородной семьи. — Я не верил, что получится!
— Я тоже не верил, — пожал плечами Поттер. — Но надеялся. Разницу ощущаешь?
— Ну… вроде как. Это мы теперь тебе обязаны, выходит? — прищурился тот.
— Ха, это смотря под чью опеку передадут тетушку Беллу, — фыркнул Гарри. — Если под вашу, вы от нее очень скоро взвоете, так что молитесь, чтоб ее отдали Сириусу!
— И правда что…
— Поттер! — окликнул напряженно прислушивавшийся Лонгботтом. — О чем это вы? Ты сказал, кого-то выпустили? Твою тетю? Откуда?
— Из Азкабана, — беззаботно ответил тот. — Она мне, конечно, не родная тетя, как Малфою, а седьмая вода на киселе, но все-таки родня. А родней бросаться…
— Ты… о Лестрейндж? — негромко выговорил Лонгботтом.