Чтение онлайн

Сегодня адмирал Сеймур, сам не подозревая об этом, собирался внедрить в международное право совершенно новый и плодотворный принцип – война без ее объявления таковой. Принцип, получивший развитие в следующие десятилетия и обретший новое имя – вооруженный конфликт. Удачное изобретение. Можно угробить в боях сотни тысяч человек, а потом объявить это недоразумением или провокацией. Сколько их потом было: КВЖД, Хасан, Халхин-Гол, испанские события 1936 – 1939 годов и бесчисленные операции второй половины века, Ливан, например, или Фолкленды… Но адмирал Сеймур вздумал быть первым.

И вот наконец он увидел в стереотрубу, окуляры которой любезно повернул к нему командир «Эмперора», бледно-голубые на фоне синего неба силуэты русских кораблей.

Адмирал наизусть знал боевой состав любого флота мира, тут он был профессионалом, и обернулся к своим штабистам с несколько даже удивленным видом. В английском языке отсутствуют аналоги русской ненормативной лексики, но если бы удалось адекватно переложить тон и смысл слов Сеймура, то получилось бы примерно то же самое.

– Вы только посмотрите, джентльмены, позади «Екатерины» тащатся их старые жестянки, «Евстафий» и прочие. Он их что, на буксире за собой ведет?

– Очень похоже, ваше лордство. Обратите внимание, над трубами нет дыма… – почтительно согласился ближайший флаг-офицер.

– Я ожидал чего угодно. Что они по опыту Крымской войны вздумают загородить фарватер старыми кораблями, что под прикрытием минных полей попытаются затеять переговоры. Но выходить в море… Флотом у них командует сумасшедший. Если это действительно воскресший из мертвых Колчак, лучше бы ему оставаться покойником…

– Какие будут приказания, адмирал?

– Какие теперь могут быть приказания! Мы входим на севастопольский рейд и посылаем на берег парламентера…

Вахтенный лейтенант почтительно повернулся к Сеймуру, отводя от глаз бинокль.

– К нам приближается русский дестройер (по тогдашней классификации, эскадренный миноносец, у которого артиллерийское вооружение преобладает над торпедным).

Вахтенному, как всякому нормальному лейтенанту, было интересно все. Он не успел к прошлой войне и сожалел об этом, но сейчас ему посчастливилось попасть в самое начало новой. Он видел вокруг чужое море и чужие корабли, зная при этом, что никто на всем свете не в состоянии противостоять британской морской мощи. Ну что вот этот миноносец, на что он рассчитывает, сигналя своим фонарем сильнейшей сегодня эскадре в мире?

Вспышки «ратьера» были отчетливо видны даже на фоне сверкающего под весенним солнцем неба.

– «Вы приближаетесь к территориальным водам России. Прошу сообщить ваши намерения и имеете ли вы согласие соответствующих властей на посещение Севастополя и иных русских портов?» – прочитал сигнал лейтенант.

– Не отвечать, – коротко бросил Сеймур в окружающую его почтительную пустоту.

– Он пишет еще: «В случае неподтверждения разрешения на посещение русских территориальных вод и портов имею сообщить, что морские силы России примут меры к пресечению нарушения суверенных прав».

– Не отвечать, – повторил лорд Сеймур.

«Беспокойный», сблизившись с головным линкором Британии на десять кабельтовых, переложил руль на правый борт и начал подрезать нос «Эмперору». С верхнего мостика было хорошо видно, что его трехтрубные торпедные аппараты расчехлены и возле них шевелятся матросы, очевидно, готовясь к залпу.

– Боюсь, господин адмирал, что если они сейчас веером сбросят свои девять торпед, то мы не успеем увернуться, – стараясь быть невозмутимо вежливым, сказал командир линкора. Он, в отличие от своего лейтенанта, повоевать успел, причем боевое крещение принял на «Галатее», командуя вторым отрядом легких сил Гарвича, столь блестяще проявившим себя в бою у Доггер-банки.

– Чепуха. Они на это никогда не решатся. Наблюдайте за их броненосцами. Что они думают делать, по-вашему?

– Головной линкор русских ложится на курс сближения. Дистанция семьдесят кабельтовых. В случае торпедной атаки он может поддержать свой эсминец достаточно прицельным огнем. А русские стрелять умеют… – Капитан не добавил: «намного лучше нас», хотя опыт войны показал, что эффективность стрельбы английских кораблей при Доггер-банке составила один процент попаданий, в Ютландском сражении – немногим более двух процентов, а броненосного отряда Черноморского флота в бою у мыса Сарыч – более двадцати процентов.

– Чепуха! То, о чем вы говорили, было семь лет назад. Сейчас там просто некому уметь… Дайте предупредительный выстрел из носового каземата по курсу дестройера.

В это время «Генерал Алексеев» начал поворот к норду, одновременно обозначая намерение возвращаться в Севастополь и выходя на пересечение курса британского отряда.

152-миллиметровый снаряд левого бакового орудия «Эмперора», сопровождаемый верещанием сорванных направляющих поясков, пошел к «Беспокойному».

Первый выстрел сражения, знаменующего наступление новой эры, был сделан. Вообще двадцатый век прославился отчего-то именно выстрелами, которые резко меняли ход истории. Торпедные выстрелы японских эсминцев на рейде Порт-Артура, выстрел Гаврилы Принципа, выстрел «Авроры», выстрелы эсэсовцев Науйокса в Гляйвице, выстрел неизвестной пушки в Майниле, начавший советско-финскую войну… Можно вспомнить и другие. Но вот этот был по-своему особенный.

«Беспокойный», своевременно (движение ствола боковой шестидюймовки) увидев сорвавшееся с левого среза английского линкора белое облачко, резко положил руль влево и включил машины враздрай: правая – полный вперед, левая – полный назад. Поэтому снаряд вспенил высокий фонтан далеко в стороне.

«Ваш курс ведет к опасности!» – мигнул на прощание англичанам его сигнальный фонарь.

– Вот и все, – удовлетворенно буркнул в снежно-белую бороду адмирал Сеймур. – Наполеон был прав: бог на стороне больших батальонов. Сейчас они начнут отход под прикрытие береговых батарей. Однако я все равно не понимаю, зачем они вытащили в море свои никчемные старые броненосцы?

«Не понимаешь – остерегись», – хотел ответить на его вопрос командир линкора, но промолчал. Пока старший начальник на мостике и руководит операцией, с ним спорить не стоит. Конечно, по уставу можно потребовать разъяснений о границах полномочий, только зачем?

Сеймур тоже, как оказалось, испытывал смутные опасения.

– Примите левее, – приказал он командиру. – Пристройтесь в кильватер русским. Вдруг они наводят нас на минные поля?

В этот момент кормовая башня «Пантелеймона» окуталась облаком дыма.