Чтение онлайн

Цесаревич с улыбкой кивнул, поняв, на что я намекаю.

— Богиня Макошь любит сплетать нити судьбы самым непредсказуемым способом, — продолжил я. — Вот и для меня она сплела причудливый узор. Я даже не предполагал, что Лидия Юрьевна станет не только моим партнёром по боям в экзоскелетах, но и верным другом. Пусть нашу судьбу в какой-то мере решили старшее поколение Мстиславских и Мамоновых, но я совершенно не жалею об этом. Да, были моменты, когда у меня возникали мучительные сомнения по поводу нашего с Лидой будущего. Говорю это откровенно, чтобы не возникало иллюзий, что всё шло гладко. Однако окончательный выбор я сделал некоторое время назад, и полностью уверен в своём решении. Поэтому теперь, здесь, в этом доме хочу просить руки вашей дочери. Обещаю сделать всё возможное, чтобы Лида была счастлива со мной.

Последняя фраза откровенно намекала на то, что в нашей будущей семье приоритета я не дам никому. Для меня все равны, хоть Мстиславская, хоть Инглинг с Голицыной и Захарьиной. И чтобы потом не было никаких обид, слёз и жалоб папе с мамой, что «Мамонов меня не замечает и не любит». К моему облегчению, цесаревич едва заметно кивнул, поняв смысл сказанного. Алёна Николаевна, кажется, не обратила на это внимание, с повлажневшими глазами глядя на зарумянившуюся дочь.

Когда я замолчал, ожидая положительного слова хозяина дома (об отказе даже и речи быть не могло, иначе незачем было затевать альянсы, плотную опеку старших, нечестную игру с Ниной Захарьиной), цесаревна поглядела на мужа. Мне показалось, что она всё ещё колеблется, как и Сиггрид. Это понятно: матери беспокоятся о своих дочерях куда сильнее, и на каком-то глубинном уровне ощущают тревогу. Они подспудно ждали от антимагии жутких последствий, и хотелось воскликнуть, что не стоит так волноваться! Но — нельзя. Император и король Харальд ждут от меня наследников с анти-Даром, вот и пусть продолжают ждать, мучиться, строить гипотезы. А я тихой сапой продолжу укреплять антимагию девчат. Когда результаты подобной перенастройки ядра будут гарантированно стабильны, вот тогда можно частично раскрыться перед правителями и Брюсом.

— Что скажешь, дорогая? — цесаревич тоже чувствовал напряжение, исходящее от жены, и готов был пресечь вмешательство в свои планы. — Достоин ли сей юноша нашей дочери?

— Пап, ну к чему этот спектакль? — не удержавшись, воскликнул Павел. — Уже давно всё обговорено, решено. Андрей и так затянул с признанием, а ещё и вы…

— Цыц, мальчишка, — Мстиславский так поглядел на сына, что тот сразу заинтересовался содержимом своей тарелки. — Лучше учись, как нужно подходить к вопросу о женитьбе… Основательно и без спешки. Я свою дочь хорошо знаю. Она — не подарок, поэтому и давал Андрею время найти правильный подход к Лиде. Как видишь, твоя сестра стала гораздо выдержаннее, поменьше спонтанных действий. Теперь думает, прежде чем что-то сказать.

— Папа! — полыхнули огнём щеки моей избранницы. — Ну зачем ты так сейчас?

— Действительно, дорогой, не тот момент, — Алёна Николаевна встала, обошла стол и остановилась за спиной цесаревича. Положила руки на его плечи. — Дети ждут от нас слова, и ты, как отец, должен его сказать.

— Конечно, конечно, — цесаревич поднялся на ноги.

Лида же потянула меня за руку, и я сообразил, что нам нужно выйти из-за стола. Старшие Мстиславские вышли нам навстречу — и мы замерли друг напротив друга.

— Благословляю вас, деточки мои, — цесаревна сначала обняла Лиду, а потом крепко прижала к своей груди меня. — Дай вам Боги счастья и побольше наследников.

Я вдруг осознал, почему Алёна Николаевна колеблется. Она боится за свою дочь не из-за возможности попасть под влияние анти-Дара, а за то, как Лидия впишется в семью, где помимо неё у супруга будет ещё три жены. Ведь после свадьбы к нам будет привлечено внимание не только высшей знати, но и журналистов. А те, как известно, любят жареное. Как же: впервые за долгие годы образовалась княжеская полигамная семья, да к тому же отпочковавшаяся от двух мощных Родов! И малейшая склока между моими жёнами, если она выплеснется наружу, станет такой информационной бомбой, что заденет всех: и Мстиславских, и Харальда, и Голицыных с Захарьиными.

Мне предстоял долгий путь по минному полю, где шаг влево или вправо грозил взрывом непредсказуемых последствий. А ведь нужно ещё учитывать тот момент, что со мной будут идти жёны, а сам я окажусь обременённым каким-то количеством детей. Спросите, а тебе не хватало времени всё обдумать и отказаться от авантюры? Времени хватало, но вот так остро ощутить, что этих мин вокруг вагон и маленькая тележка — получилось только сейчас. Это как «Книгу Откровений» раскрыть.

Видимо, Мстиславский сумел прочитать на моём лице эти мысли и ободряюще сжал мою руку.

— Благословляю, дети мои, — сказал он твёрдо. — Не бойтесь трудностей, будьте рядом друг с другом в радости и печали. Только ваша сплочённость поможет в житейских бурях.

— Спасибо, не подведём, — так же уверенно ответил я и поглядел на радостную Лиду, крепко держащую меня за свободную руку.

Мы вернулись за стол, выпили по бокалу шампанского, после чего цесаревна распорядилась подать десерт и чай. Разговор плавно перешёл на обсуждение срока помолвки. Решено было провести её в середине сентября в одном из лучших ресторанов Москвы. Алёна Николаевна пообещала заняться списком гостей со стороны Мстиславских. Я предложил привлечь к столь серьёзной работе Галину Семёновну — жену моего родного дяди Сергея Яковлевича. Не сомневаюсь, что она охотно согласится. Это ведь такой шанс сблизиться с цесаревной!

— Я бы попросил маму о помощи, но она вряд ли поедет в Москву с маленьким ребёнком, — развёл я руками.

— А ты спроси, — улыбнулась Алёна Николаевна. — Мне кажется, Аксинья Фёдоровна ни за что не пропустит такое событие.

Почему бы и нет? Семнадцать лет назад мама уже проделывала долгий путь с младенцем на руках, одинокая, без поддержки. А сейчас у неё куча нянек, есть кому помочь с Алёнкой во время путешествия. Уверен, что отец не оставит жену и дочку одних в Ленске, вместе приедут. Поживут у меня пару месяцев, пообщаются с сыном, душу отведут.

После ужина Мстиславские дружно провожали меня всем семейством. Павел поинтересовался, будет ли мальчишник.

— Конечно! — воскликнул я. — Как же без него! Можешь считать себя почётным приглашённым.

— Это дело! — оживился наследник, и все рассмеялись.

— А я могу прийти? — Игорю тоже загорелось. — Охота же посмотреть!

— Мал ещё! — отрезала Лида, держа меня за руку.

— Если старшие не будут против, приглашу, без проблем, — ответил я с улыбкой и пояснил: — Конечно, только под моим и Павла присмотром.

— Подтянешь физику и химию — разрешу, — цесаревич сдвинул брови. На его лице читалось: «и это не шуточки».

Со мной попрощались и деликатно оставили наедине с Лидой. И та, не теряя ни мгновения, с горящими глазами обвила мою шею руками.

— Когда ты готовился пройти то жуткое колесо на арене, я очень хотела, чтобы ты не дрогнул и не отступил. Может быть, ты меня посчитаешь неимоверно амбициозной, с завышенными требованиями к своему избраннику, но я мечтала увидеть смелого и дерзкого мужчину, который утрёт нос Берсерку. И в тот момент не думала об опасности, которая тебя поджидала. Мне потом Астрид рассказала, что это за адская штуковина. Её не могут пройти больше половины пилотов, обучающихся в военных училищах. Просто боятся быть размолотыми лопастями.