Чтение онлайн

— Зачем ты это сделал? — спросил я Куана, когда мы остались втроем. — Мне не нужны их души.

— Ты уже на полпути к пониманию истинного предназначения той науки, которую я тебе даю, — спокойно ответил наставник. — Я должен тебе дать все оружие, которым владею сам. Ты не сможешь стать шаманом, но обязан знать, как привязывать чужую душу к себе. Это не раз спасет твою жизнь.

— Превентивный удар, — хохотнул дядька, которого, как ни странно, не впечатлила демонстрация способностей моего телохранителя. — Очень умно. Пока враг будет замахиваться, ты его уничтожишь. Он даже не поймет, откуда нанесен удар. Магия здесь бессильна. Это правильный ход.

— Только если не попадется ментат, — возразил Куан. — Но и с ним можно справиться.

— А Ворон? — воскликнул я. — Ты и Ворона привязал ко мне? Я же обещал ему выпутаться из этой истории!

— Я его не трогал, — Куан успокаивающе положил руку на мое плечо, — потому что слышал твои слова. Ты поступил так, как считал нужным, хоть между вами не было никакой дружбы.

— Откуда ты знаешь, что было между нами? — проворчал я, выходя на улицу. Холодный воздух мгновенно взбодрил меня. — Опять шаманские штучки?

Ответа я не дождался. Куан оставался для меня недосягаемым для понимания человеком, чья магия — а шаманство я считал тоже такой же магией, как и обладание Даром — позволяла даже неодаренному освоить часть приемов для своей защиты. Но больше всего я беспокоился о себе. Как совмещать в себе разные по стилистике и методам приемы, чтобы антимагия не мешала шаманским техникам, и наоборот?

— Ну все, племяш! — дядька Матвей, дав последние распоряжения Коту и его безымянному напарнику, сел за руль, повернулся ко мне, устроившемуся в кресле возле двери. — Поехали домой. Можешь теперь без опаски рвать своих соперников на ристалище! Позовешь хоть?

— Конечно! — оживился я. — И деда, и бабушку Галю приглашаю! Дядьке Борису тоже передай мое приглашение. Мне как участнику турнира, выдали пропуска для своих родственников. Приедем домой, я тебе отдам их.

— Отлично! — заулыбался Гусаров, заводя мотор. — С тобой приятно иметь дело, Андрюха!

1

Борису Кузьмичу в воскресный день снова пришлось выслушивать упреки супруги, что он совсем перестал уделять внимание семье. Афанасьев под сердитые возгласы старательно поправлял галстук, всматриваясь в зеркало.

— Любушка, ну пойми и ты меня, — оправдывался он перед отражением жены, маячившей за его спиной. — Сегодня не совсем простая встреча. В кои веки удалось вытащить Тамеса из своей берлоги. Нельзя терять такую возможность. Да и не затянется это на целый день. К обеду буду дома. А потом сходим в театр. Сегодня дают «Лунную радугу» господина Лозовского.

— С каких это пор у тебя появилась тяга к театрам? — фыркнула Любовь Яковлевна, кутаясь в халат. — Особенно к авангардистским?

Афанасьев задумался. Не перегнул ли он палку со своими обещаниями? Действительно, сидеть три часа и слушать откровенную бредятину актеров, вынужденных играть на пустой сцене без декораций? Но дело-то не в нем, а в супруге, восхищающейся модным на сегодня авангардистом. Что она нашла в его творчестве? Так что придется терпеть, чтобы сгладить постоянные отлучки из дома в выходные дни.

— Ради тебя, моя красота, я готов к любым жертвам, — полушутя-полусерьезно ответил купец, надевая с помощью супруги пальто. — Но и упускать возможность поговорить с Феликсом Семеновичем нельзя. А вдруг удастся взять подряд на строительство нового жилого комплекса в Хамовниках?

— Иди уже, — вздохнула женщина, втягивая в себя запах терпкого одеколона, и легкими движениями ладоней стряхнула с плеч мужа невидимые соринки. — Только не задерживайся, если хочешь сводить меня в театр. Да и билеты, небось, уже не достать.

— Я забронировал их, — подмигнул Афанасьев, поворачиваясь к ней. — Заеду по пути, заберу.

За что был удостоен поцелуя.

Оставив супругу догадываться, что же произошло с мужем, если он готов пожертвовать воскресным днем, купец спустился вниз, не забыв поздороваться с Капитолиной, дежурившей сегодня вместо Стефана. Сел в свой новенький «Сатурн» серебристого цвета и поехал на встречу с Тамесом. Именно ему Борис Кузьмич звонил насчет Викентия Волховского, и сейчас раздирающее его любопытство толкало побыстрее узнать, что же такого раздобыл Феликс Семенович.

Тамес руководил Нижней палатой Думского Совета и имел выходы не только на депутатов высшего звена, состоящего сплошь из высокородных дворян, но и на самого Долгорукова — министра торговли. Если удалось поговорить со Степаном Петровичем, считай, о мальчишке уже есть информация.

Тамес ждал Афанасьева в уютном ресторанчике на десятом этаже делового небоскреба в Китай-городе, откуда можно было рассмотреть защитный купол над Зарядьем, переливающийся бледно-сиреневыми волнами магических излучений. Смотреть-то можно, только через пять минут глаза начинали неприятно болеть. Удивительно, сколько энергии вбухивали в купол клановые маги Мстиславских, не считаясь с физическими затратами и постоянными зарядками артефактов. Многие справедливо подозревали, что к куполу подключали Источник.

Феликс Семенович — крепкий, невысокого роста жизнерадостный толстячок, скрывающий все недостатки сытной жизни под дорогостоящим костюмом из верблюжьей шерсти от Бризака — известного дома модельеров в Москве. В этом был весь Тамес — оригинальный шестидесятилетний владелец ткацких предприятий не только в столице. На него трудились в Твери, Смоленске, Ярославле, Астрахани. Влияние этого человека на купеческую гильдию было невероятно высоким, а под его обаяние попадали даже аристократы, с коими ему удавалось пересекаться по своим делам. И это было удивительно, потому как под оболочкой «душки Феликса Семеновича» скрывался жесткий, беспринципный купчина, готовый вырвать из рук слабеющего конкурента все активы.

— Боря, голубчик ты мой! — раскинув руки, Тамес заключил улыбающегося Афанасьева в свои объятия, крепко сжал едва ли не до хруста костей — хватка у него и в самом деле была медвежьей — и для верности похлопал по плечам. — Живем в одном городе, а видимся раз в год. Ну не хорошо же!

— Согласен, — Борис Кузьмич сел за столик, украшенный незатейливыми легкими закусками, обрамляющими хрустальный графинчик с коньяком. — Только тебя днем с огнем не сыщешь. Все в Думе думу думаешь!

— Ай-ай! — рассмеялся Тамес, грозя пухлым пальцем с тускло сверкнувшим золотым перстнем. — Какую тавтологию ввернул, шельма! Давай-ка мы с тобой для начала опрокинем за встречу, а потом ты мне поведаешь, что затеял.