Чтение онлайн

— Все понятно, буду ждать вашего звонка, — я энергично кивнул на прощание, видя, что девушка куда-то торопится.

Мы разошлись в разные стороны. Она зацокала каблучками по коридору, уводящему к лестнице, а я пошел в столовую. Хотел уже пристроиться в очередь, чтобы набрать себе еды, но Мишка окликнул меня и замахал рукой, призывая сесть за стол, оккупированный нашей компанией.

— Садись, на тебя уже взяли, — Кочубей подвинулся, и я сел между ним и Данькой Захарьиным. — Нина сообразила. Сказала, что пока в очереди отстоишь, перемена кончится.

— Спасибо, это так мило, — я посмотрел на улыбающуюся Захарьину и снова чувство вины царапнуло по сердцу. Хотя, в чем же я виноват? Да в том, что участвовал в дешевом спектакле, разыгранном ГСБ. И ведь не оттолкнешь девчонку, тянущуюся ко мне всей душой. Чего здесь больше: благодарности или тонкого расчета взрослых, играющих с нами как с котятами? А еще этот взгляд Вероники, прожигающий насквозь как расплавленная капля металла. Раздраженный и отчаянный одновременно. Ох, девчонки, если бы вы знали, что главный претендент на мою руку и сердце находится рядом с вами, скромно помалкивая, здесь уже полыхал бы вулкан страстей.

— Приятного аппетита, — засветилась от похвалы близняшка. А Данила что-то пробурчал, усиленно выстраивая из картофельного пюре желто-сливочные бастионы вокруг биточков.

— О чем шептались с Голицыной? — Лида не вытерпела.

— Дельце одно провернуть нужно, — небрежно ответил я. Выдумывать какой-то повод, чтобы потом запутаться окончательно во лжи, нельзя. Лучше не говорить всей правды, а лишь намеками.

— Интересно, что за дельце? — усмехнулась Вероника и переглянулась с Мстиславской.

— Она согласилась мне помочь в тренировках, раз уж меня пнули из команды, — кинув шпильку в сторону Лиды, чей дед так жестко обошелся со мной, я разломал биточек и смешал его с пюре, после чего отправил в рот. Прожевал и добавил: — Частные тренировки, если что.

— С чего это Арина забеспокоилась о тебе? Ай! — удивился Кочубей, получив от меня чувствительный пинок по щиколотке. — Я же просто спросил!

— Не задавай вопросов, если хочешь спокойно жить, — назидательно произнес я.

На некоторое время за столом установилось шаткое перемирие, что дало мне подумать о предстоящей встрече с кураторами подпольных боев. Рассуждал я так: если бы они отказали Голицыной сразу, то и приглашения вряд ли дождался бы. Значит, заинтересовались. Подозреваю, и все бои с моим участием просмотрели, а потом любопытство возобладало: сможет ли «механик» выстоять против современных бронекостюмов? Вот и сыграем на интересе.

После уроков, я как обычно попрощался с друзьями и девчонками, но Вероника показала жестом, что хотела бы поговорить. Неторопливо шагая в ногу со мной по дорожке к выходу, она вздохнула и спросила:

— Ты не сердишься на меня из-за папиных ограничений?

— Ни капли, — бодро ответил я. — Тебе-то гораздо труднее, чем мне. Надо мной родители не стоят, я сам себе хозяин. Не парься, Ника. Рано или поздно Владимир Данилович успокоится, не станет так жестко контролировать наши встречи.

— А ты сам еще хочешь со мной встречаться? — из-под вязаной шапочки сверкнул напряженный взгляд Вероники.

Коварный вопрос. И как на него отвечать? У меня тоже есть чувство гордости. Если папаша боится встреч Вероники с парнем ее статуса, но попадающего в различные ситуации, то о чем говорить? Запретами жизнь дочери в рамки не загонишь, где-то нужно идти на уступки.

— Хочу, — я нарушил молчание. — Но тебе самой не надоели ограничения? Ты ведь уже не маленькая, чтобы подчиняться каждому слову родителей… Подожди, подожди! Ну куда ты рванула?

Я схватил Веронику за рукав шубки, но не с одержимой настойчивостью, лишь бы обозначить желание поговорить.

— Я не осуждаю тебя, Ника, и не настраиваю против родителей. Их слово — закон. Вот как ты проводишь время в выходные? Встречаешься с кем-то?

— Иногда с Лидой, частенько ребята с нашего класса приглашают куда-нибудь погулять, — пожала плечами Вероника, стоя возле распахнутых ворот, за которыми нас уже ожидали машины.

Мы отошли в сторону, чтобы не мешать выходящим на улицу ребятам.

— Ну вот, видишь, все не так плохо. А теперь подумай, почему именно я попал под запрет?

— Отец говорит, что это из-за сложных отношений княжича Мамонова с частью московского дворянства, которые приводят к опасным инцидентам, — отчеканила девушка.

— В чем-то он прав, — киваю в ответ. — Со мной периодически случаются всякие казусы. Поэтому и говорю, подожди какое-то время… или давай в выходные встретимся и сходим в музей, посмотрим на тот метеорит. Помнишь?

— Конечно, — улыбнулась Вероника. — Мне хочется еще раз попробовать, вдруг откликнется на мою искру. Но увы, за мной плотно присматривают. Любая попытка улизнуть без предварительного согласования карается.

— Строгий у тебя папаня, — хмыкнул я и получил шлепок по руке.

— Не хамите, сударь! Вы плохо моего папеньку знаете! И кстати, ты заметил, как на тебя Нина Захарьина смотрит?

— Влюбилась, наверное, — как можно равнодушнее откликнулся я. — Тебе это неприятно?

— Даже не знаю, — закусила губу Вероника. — Может, обратишь на нее внимание, выгуляешь барышню, я не обижусь.

Мне стоило большого труда не расхохотаться. Вот это поворот! Не, я подозревал, что в девичьих прелестных головках бродит сонм фантастических порождений разума, но не в таких же тяжелых концентрациях.

— Ага, близняшка влюбится в такого красивого и умного, а потом я разведу руками и скажу «извини, мне пора к другой»! И как Захарьина потом будет реагировать?

— Извини, глупость сболтнула, — вздохнула Вероника. — По визору-то нам общаться не запрещают, правильно? Если будет скучно, звони. Лицей — не то место, где можно по душам поговорить. Ну ладно, я побежала.