Викторион
Шрифт:
– Мне уже поздно учиться, - отмахнулся он, - и я не эльф.
– Никогда не поздно учиться новому, - сказала Элландрия, - и неважно, кто ты. Просто возьми и научись побеждать врагов!
– Врагов?
– нахмурился Виктор.
– Мерсов что ли?..
– Я не про внешних врагов, а про внутренних. Страх, лень, сомнения, комплексы, неуверенность. Начни бороться с ними каждый день. А когда одержишь победу, внешние уже будут не страшны!
– последние слова она произнесла особенно горячо.
– Ты права, права, - скучно отозвался он, - но я ведь скоро вернусь в свой мир и стрельба из лука, думаю…
Не дослушав, Элландрия устремилась к выходу. Она пыталась подтолкнуть чужака к развитию, наставить его на верный путь, но все напрасно. Больше ей не о чем с ним говорить.
Жить среди эльфов оказалось большим испытанием. Они были идеальны во всем, что делали. А как чувствовать себя уверенно, когда постоянно видишь перед собой совершенство? Комплексы с каждым днем давили на Виктора все сильнее. Когда он сравнивал себя с эльфами, в его душе, как сорняк, разрасталась меланхолия.
Вскоре он понял, что просто не сможет жить среди такой идеальной расы, и решил покинуть эльфийский мир.
Поздним вечером Элландрия пришла поговорить с Иадэль про человека.
– Он ничего не делает и ничего не хочет!
– поделилась она.
– Не умеет стрелять и сражаться, да даже быстро бегать не может. В нем нет ни храбрости, ни твердости, ни решимости, ни терпения… Лишь страх, лень…
– Элландрия, - нетерпеливо перебила тетя, - ты судишь слишком поверхностно, сила не только в умении стрелять из лука и держать меч. А его упадок духа вполне объясним, он чувствует себя здесь лишним. Прояви немного терпения и не будь с ним груба. Мне пришло чувство, что он здесь не случайно, он нужен эльфийскому миру. И, если вы будете держаться вместе, я точно знаю, произойдут важные события. По правде говоря, поэтому я и тяну, надеюсь почувствовать еще что-то.
– Вы это серьезно?
– эльфийка еле сдержала смешок.
– Серьезно, - кивнула Иадэль, - тебе доверили его жизнь. А сила проявляется по-разному, позже ты в этом убедишься. Элландрия, я знаю, как сильно ты любишь преодолевать все трудности и испытания. Считай, что это они. Я не сомневаюсь, ты, как всегда, пройдешь их достойно! А за свои старания и усердие ты будешь щедро вознаграждена.
Элландрия задумалась. Она никогда не рассматривала человека, как испытание. Да ей даже в голову такое не приходило. Но Элландрия всем сердцем любила тетю и твердо знала, что та ничего не говорит просто так. Раз тетя считает, что она должна держаться Виктора, то так оно и будет.
– Хорошо, - согласилась она, - раз он нужен эльфийскому миру, буду его защищать, если потребуется, даже ценой своей жизни. И обещаю быть к нему мягче и терпимее.
– Тут Элландрия кое-что вспомнила: - Но он ведь решил, что вернется…
– Значит, нужно его переубедить!
– Но как?
Иадэль раскрыла фолиант, и из него вылетела бабочка с темно-бурой окраской крыльев, рассеченных по контуру огненно-рыжими полосами.
– Бабочка!
– воскликнула Иадэль, точно на нее снизошло озарение.
– Отведи-ка его к целительницам.
Утром Элландрия предложила Виктору прогуляться. Они побродили по узким, уютным улочкам, и наконец дошли до цветущих деревьев. Здесь он еще не был. В воздухе порхали пестрые бабочки, со всех сторон веяло душистыми травами. Впереди на качелях - дощечке, обтянутой по обе стороны веревками, - раскачивалась девушка. Заглядевшись на нее, Виктор даже не заметил, как ушла Элландрия.
А девушка вдруг ланью спрыгнула с качелей и под пенье птиц закружилась в танце около дерева. Ее шаг был то летящим и неудержимым, то медленным и чувственным. Ее пластичные, тонкие руки словно рисовали в воздухе сложный, но поразительно красивый рисунок. У завороженного Виктора - он почему-то не мог не улыбаться - по спине бежали мурашки.
И вот эльфийка его заметила, заметила и совершенно неожиданно заулыбалась в ответ. Виктор даже обернулся проверить, не стоит ли кто за ним. Уж с чего ей улыбаться ему, чужаку? А девушка, пританцовывая, подбежала к нему и, не сказав ни слова, продолжила кружиться, звонко смеясь.
Виктор смотрел на нее, не отрываясь.
После очередного ловкого пируэта эльфийка наконец остановилась и, грациозно поклонившись, произнесла с улыбкой:
– Я Аридэйль.
Виктор немного растерялся, пораженный ее очарованием.
– А я… я Виктор.
– Ты человек, о тебе все говорят.
Не представляя, что на это ответить, Виктор кивнул.
Они стояли в каком-то шаге друг от друга. Он смотрел на нее, она на него. У девушки были мягкие черты лица и большие голубые глаза, в которые, как показалось Виктору, он мог глядеть бесконечно.
Внезапно, словно по чьему-то зову, вокруг стали порхать бабочки и усаживаться сзади на волосы Аридэйль.
– Бабочки садятся прямо на твои волосы!
– удивился Виктор.
Эльфийка повернулась к нему спиной. На заплетенных косах пестрыми заколками сидели бабочки - маленькие, большие, всякие. На солнце светло-золотистые пряди девушки переливались нежным перламутром.
Послышался мужской голос, он звал Аридэйль.
Она обернулась и спросила:
– Сходим, послушаем Фьюдис?
– Куда? Кого?
– Приходи вечером, перед закатом, - сказала Аридэйль, - я тебе покажу. А сейчас меня зовут.
– Я приду, - тут же пообещал Виктор.
И эльфийка, поклонившись, пританцовывая, убежала прочь.
Взволнованный Виктор - он никак не мог дождаться новой встречи - пришел к дереву раньше условленного времени и принялся теребить свою белую рубаху. Он то заворачивал рукава, то понимал, что так выглядит нелепо и начинал разворачивать, то опять ловил себя на мысли, что может стоит все-таки завернуть… Но когда он увидел, как к нему бежит она, все лишние думы исчезли, как исчезает капля краски в реке. Дыхание перехватило, и бешено, как зверь в клетке, забилось сердце в груди.
Подбежав к Виктору, Аридэйль обняла дерево и с улыбкой произнесла: