Чтение онлайн

Миссис Оливер возразила, что вечно ей предлагают совершенно ненужные темы.

И тут мы подъехали к «Белому коню». Дом был деревянный, не просто обшитый тесом, а из бревен, и стоял несколько поодаль от деревенской улицы. За ним находился обнесенный изгородью сад, дышавший стариной.

Я был разочарован и не стал этого скрывать.

– Ничего зловещего, – пожаловался я. – Никакой особенной атмосферы.

– Подождите, пока увидите, что внутри, – сказала Джинджер.

Мы вышли из машины и направились к двери, которая открылась при нашем приближении.

Мисс Тирза Грей стояла на пороге, высокая, слегка мужеподобная, в твидовом костюме. У нее были густые и жесткие седые волосы, высокий лоб, орлиный нос и проницательные голубые глаза.

– Вот и вы наконец, – сказала она приветливым басом. – Я уж думала, что вы заблудились.

За ее плечом в темноте холла виднелось чье-то лицо. Странное, бесформенное лицо, словно вылепленное ребенком, который забрался поиграть в мастерскую скульптора. Такие лица, подумал я, иногда встречаешь на картинах итальянских или фламандских примитивистов.

Роуда представила нас и объяснила, что мы были у мистера Винаблза.

– Ага! – сказала мисс Грей. – Тогда понятно. Любовались сокровищами. И отдали должное его кухарке-итальянке! Бедняга, надо ему хоть чем-то развлекаться. Да заходите же, заходите. Мы очень гордимся своим домиком. Пятнадцатый век, а часть – даже четырнадцатый.

Холл был невысокий и темный, винтовая лестница вела наверх в комнаты, над большим камином висела картина в раме.

– Вывеска старой гостиницы, – объяснила мисс Грей, заметив мой взгляд. – В темноте плохо видно. Белый конь.

– Давайте я вам ее отмою, – сказала Джинджер. – Я ведь обещала, вы прямо удивитесь, как все преобразится.

– А вдруг испортите? – грубовато спросила Тирза.

– Как это испорчу! – возмутилась Джинджер. – Это моя работа. Я реставрирую картины в лондонских галереях, – пояснила она мне. – Удивительно интересное дело.

– К современному методу реставрации надо привыкнуть, – заметила Тирза Грей и добавила без обиняков: – Когда я теперь бываю в Национальной галерее, у меня глаза на лоб лезут: картины словно промыты новейшим стиральным порошком.

– А по-вашему, лучше, когда полотна темные и ничего не разберешь? – рассердилась Джинджер. Она пристально вглядывалась в белого коня. – Тут могут оказаться еще детали. И даже, вероятно, всадник.

Мы с ней вместе стали рассматривать бывшую вывеску. Картина не отличалась никакими художественными достоинствами и привлекала разве только своим почтенным возрастом. Светлый силуэт коня вырисовывался на темном фоне.

– Эй, Сибил! – громко позвала Тирза. – Гости выискивают недостатки у нашего коня. Какое, черт побери, нахальство!

В холле появилась мисс Сибил Стамфордис. Это была высокая, сутуловатая женщина с темными волосами, плаксивым выражением лица и рыбьим ртом. Она была одета в изумрудного цвета сари, которое отнюдь не улучшало ее наружность. Голос у нее был слабый, дрожащий.

– Наш милый, милый конь, – сказала она. – Мы влюбились в эту вывеску с первого взгляда. По-моему, она-то и заставила нас купить дом. Правда, Тирза? Но входите же, входите.

Нас провели в маленькую комнату. Когда-то, видно, там помещался бар, теперь она служила дамской гостиной, обставлена была мебелью в стиле чиппендейл [24] , на столах красовались вазы с хризантемами. Потом мы осмотрели сад (я сразу понял, что летом он, должно быть, чудесен) и вернулись в дом. Стол уже был накрыт к чаю, на блюдах лежали домашние сладкие пироги и сандвичи. Когда мы сели, старуха, замеченная мною еще в холле, принесла большой серебряный чайник. На ней было простое темно-зеленое платье, какие носят горничные. Первое впечатление, что голова у нее будто вылеплена из пластилина неумелыми детскими руками, подтвердилось при ближайшем рассмотрении. Глупое, тупое лицо, но почему-то – я и сам не знал почему – оно производило зловещее впечатление.

Внезапно я разозлился на себя: выдумываю невесть что, а тут всего-навсего перестроенная гостиница и три пожилые женщины!

– Спасибо, Белла, – сказала Тирза.

– Ничего больше не нужно? – спросила служанка.

– Нет, спасибо.

Белла пошла к двери. Она ни на кого не посмотрела, лишь на меня, выходя, бросила быстрый взгляд. Что-то в нем было настораживающее, хотя трудно объяснить, что именно. Пожалуй, затаенная злоба. И еще: казалось, что она легко читает твои мысли.

Тирза заметила мою реакцию.

– Белла может напугать, правда? – спросила она тихо. – Я заметила, как она на вас поглядела.

– Она здешняя? – Я сделал вид, будто проявляю вежливый интерес.

– Да. Наверное, вам уже успели сообщить, что она считается местной ведьмой.

Сибил Стамфордис забренчала бусами.

– А признайтесь, признайтесь, мистер... мистер...

– Истербрук.

– Мистер Истербрук. Вы слышали, что мы совершаем колдовские обряды. Признайтесь. О нас ведь здесь идет такая слава.

– И может быть, заслуженная, – вставила Тирза. Ее это забавляло. – У Сибил особый дар.

Сибил удовлетворенно вздохнула.

– Меня всегда привлекала мистика, – прошептала она. – Еще ребенком я чувствовала, что наделена сверхъестественным даром. Я всегда была тонкой натурой. Однажды потеряла сознание за чаем у подруги. Я будто знала: когда-то в этой комнате случилось нечто ужасное... Много позже я выяснила – там двадцать пять лет назад было совершено убийство. В той самой комнате.

Она закивала и победоносно поглядела на нас.

– Удивительно, – согласился Деспард с холодной вежливостью.

– В нашем теперешнем доме творилось страшное, – мрачно продолжала Сибил. – Но мы приняли необходимые меры. Духи, плененные здесь, были освобождены.

– Нечто вроде генеральной уборки? – осведомился я.

Сибил поглядела на меня в растерянности.

– Какое на вас прелестное сари, – заметила Роуда.

Сибил просияла:

– Да, я его купила в Индии. Мне там было очень интересно. Изучала йогу и вообще. Но, несмотря ни на что, я чувствовала: все это слишком сложно, не связано с природным, изначальным. Нужно стремиться к естественным корням, познавать исконные примитивные силы. Я одна из немногих женщин, которые побывали на Гаити. Там действительно можно найти истоки оккультных наук, их основу. Конечно, к этому примешивается извращенный, искаженный взгляд на оккультизм, но суть сохраняется. Мне показали многое, особенно когда узнали, что у меня есть сестры-близнецы, они чуть постарше. Ребенок, рожденный после близнецов, наделен особой силой. Такое в тех местах поверье. Подумайте, как интересно! Среди их обрядов – поразительный танец смерти. Хоровод факельщиков, словно на похоронах: они рядятся в цилиндры и черные балахоны. Кладбищенские аксессуары – черепа, скрещенные кости, лопаты, кирки, мотыги, как у могильщиков... Великий мэтр – барон Самеди, он вызывает божество Легбу. Легба вновь и вновь порождает смерть... Страшная мысль, не правда ли? А это... – Сибил поднялась и взяла что-то с подоконника. – Это мой амулет. Высушенная тыква, а на ней сетка из бус, и видите – позвонки змеи.