Шрифт:
Глава 1
Глеб отвалился от Веры, как сытый клоп. Она открыла глаза и тихонько выдохнула – самое ужасное позади. И тут же укорила себя за такие мысли – муж старается как может, никто не обещал, что исполнение супружеского долга будет равно получению удовольствия. За семнадцать лет она так и не научилась радоваться ему – фригидное полено. Как ей все-таки повезло с мужем! Тогда, на вокзале, Вера не ошиблась, с первого взгляда поняла, что это ее человек. Не обидит ни словом, ни делом.
Глеб привстал с широкой низкой кровати, взял стоящую на полу бутылку чилийского красного вина. Разлил по бокалам, один протянул жене.
– За тебя! – отсалютовал он и поцеловал жену.
Вера взяла тонкий бокал из его рук и выпила залпом.
– Тебе было хорошо? – тепло спросил Глеб, откинув темные вьющиеся волосы с раскрасневшегося лица.
Вера отвела глаза и схватила шелковый халат, валявшийся на полу.
– Да, очень, – пробормотала она, – я в душ, скоро Оля придет, нужно ужин приготовить.
Вера шмыгнула в душевую, прилегающую к их спальне, и плотно закрыла за собой дверь, чтобы Глебу не пришло в голову присоединиться.
В последние три года муж переживал кризис среднего возраста. Вера читала, что такое часто происходит с мужчинами около сорока. В погоне за уходящей молодостью он увлекся спортом – бегал каждый день по нескольку часов, ходил в спортзал и плавал, а также воспылал страстью к экспериментам в постели. Они перепробовали все, что предлагала современная секс-индустрия. Глеб был уперт и целенаправлен – если вдруг Вере что-то откровенно не нравилось, он повторял это снова и снова, пока она не начинала стонать от удовольствия. Фальши в ее стонах он предпочитал не замечать. Вскоре Вера поняла, что чем раньше она изобразит радость от происходящего, тем быстрее Глеб переключится на что-то другое. И она снова сможет надеяться, что в следующий раз все окажется не так плохо.
В моменты отчаяния она даже понимала женщин, смотрящих сквозь пальцы на походы благоверного налево. Пусть кто-то другой испытывает по десять оргазмов за ночь, ей, Вере, хочется выпить чаю, а не красного вина, взять хорошую книгу и спокойно почитать в кровати до полуночи. Но это было невозможно. Ведь из книг и журналов Вера знала, что, не получив желаемое дома, муж пойдет искать утешение на стороне. А у нее образцовая семья. Та, в которой все живут долго, относительно счастливо и умрут в один день. Она ни за что не повторит судьбу мамы и бабушки.
В тридцать Вера просто призналась себе – она фригидна. И ничего с этим не поделаешь. Уйти от Глеба – не вариант. Во-первых, слишком многое на нем завязано, а во-вторых, кому нужно бревно в постели? Глеб, по крайней мере, ее терпит. И она будет терпеть. Обоюдное терпение – вот залог стабильного брака.
Тем временем Глеб тоже встал с кровати, подошел к встроенному в стену шкафу-купе, распахнул его, взял свежее белье, джинсы, футболку, вытащил еще и толстовку – на улице было прохладно. Быстро оделся – в душ решил не ходить, помоется после. Немного подумав, открыл отделение, где во вращающихся футлярах хранились его часы. Выбрал скромный «Бреге».
Зная, что Вера застряла в душе надолго, он спустился на первый этаж как раз вовремя, чтобы открыть дверь Оле. Три раза в неделю дочь занималась с репетитором биологией. Точнее, репетиторством это сложно было назвать – с обязательной программой Оля справлялась на «отлично». Скорее это были дополнительные занятия по интересовавшему ее предмету. И хотя Глеб предпочел бы, чтобы дочь увлеклась танцами или спортом, с Верой, настоявшей на этих занятиях, он по пустякам не спорил. Биология так биология.
– Как прошло занятие? – Глеб чмокнул дочь в щеку.
Девочка держала в руках какой-то талмуд.
– Отлично, пап, смотри, что Элеонора Яковлевна дала почитать. – Оля с гордостью продемонстрировала отцу книгу.
– Ричард Докинз «Эгоистичный ген», – прочитал вслух Глеб. Пожалуй, не помешало бы и ему ознакомиться с парой умных книг, а то дочь скоро обгонит его в плане интеллекта.
– Интересно? – кисло поинтересовался он.
– Не знаю, еще не читала, но, если хочешь, могу дать тебе вначале прочесть. – Оля сняла пальто, повесив его на вешалку возле входа. Затем стащила легкие сапожки.
Она была симпатичной, но не слишком примечательной: хрупкая фигурка в цветастом платье, рыжие волосы собраны в хвост.
– А где мама?
– Сейчас спустится. Ладно, доченька, ужинайте без меня. – Глеб чмокнул дочь в лоб и направился к двери. – А я пойду побегаю.
Энергия, которую он так и не выпустил с Верой, рвалась наружу. И лучше было этому не сопротивляться.
Едва за Глебом захлопнулась дверь, Вера спустилась со второго этажа и тепло улыбнулась дочери, присевшей в кресло возле входа и сразу погрузившейся в чтение книги:
– Привет, котенок, ты проголодалась?
– Нет, – покачала та головой, не отрываясь от книги.
Вера подошла к дочери, присела на ручку кресла, поглубже запахнула халат, поправила светлые волосы и посмотрела на книгу:
– Докинз? Уже? Расскажешь, что думаешь.
– Читала? – Оля подняла голову.
– Конечно, – кивнула Вера и чмокнула дочь в макушку, вдыхая запах волос. Волосы дочки всегда пахли травами – Вера собственноручно варила отвары, которыми та мыла голову. – А где папа?
– Ушел бегать, просил ужинать без него.
Вера встала с кресла и направилась к белой барной стойке, отделявшей кухню от гостиной с прихожей, по пути выдыхая с облегчением. Пусть бегает. У нее три часа свободного времени – заварит чай и полежит на диване с книгой. Или продолжит собирать пазл с Олей – они недавно приступили к картине, изображающей пшеничное поле и состоящей из тысячи деталей. Обе любили медитативные действия в отличие от Глеба, начинавшего сходить с ума уже на пятой минуте сбора.