Виртмастер
Шрифт:
Мы двигались по широкому коридору и глазели на стены расписанные письменами, перевести которые нам было не под силу. Здесь не было росписей и икон, которые характерны для православных храмов, однако меня не покидало чувство, что строение это имеет культовый, или религиозный статус.
Все встало на свои места, когда мы вошли в огромный зал, посреди которого стоял куб из зелёного мрамора.
Уж не знаю из-за чего, но сердцу моему сделалось тревожно при виде этого архитектурного элемента, из-за которого, как я подозревал, и было построено всё это величественное здание.
Я даже чуть замедлил шаг. Петропавел же напротив, поспешил к мраморному блоку.
— И всё таки — усыпальница! — Провозгласил он, глядя через толстое стекло, которым был накрыт блок, имеющий внутри нишу.
А я стаял как вкопанный, потому что внутри мраморного саркофага лежала моя Агния!
Глава 26
Глава 26
Когда первоначальный шквал эмоций немного поутих, я наконец то смог рассуждать здраво.
Естественно, это была ни Агния, хотя сходство с моей бывшей было поразительным. Удивило меня то, как раз моя собственная реакция, возникшая в самое первое мгновение — а именно то, что я, как и прежде, посчитал её своей.
Конечно же Агния давно не была моей. Так же как и то, что девушка в саркофаге чем-то неуловимо отличалась от той Агнии, которую я знал. И дело было даже не в особых идеально правильных чертах лица. Скорее всего это была печать характера: властного, несгибаемого. Нечеловеческого!
— Должно быть это какая-то местная Богиня! — Первым озвучил мои мысли Петропавел.
Возразить что-либо на это мне было нечего: ну, сами посудите — зачем строить храм, или усыпальницу для мертвого правителя, некогда управляющего этим Городом, или даже страной, а затем превращать его в публичное место?!
Нет, эта незнакомка с такими знакомыми чертами лица могла быть лишь богиней, неведомого нам культа.
И в этот миг с нами вновь заговорил Город:
— ВОИН И МЕНЕСТРЕЛЬ, Я СПРАШИВАЮ ВАС: — ГОТОВЫ ЛИ ВЫ ВЕРНУТЬ К ЖИЗНИ НАШУ БОГИНЮ?!
— Готовы! — подтвердил Петропавел, на мгновение опередив меня.
Всего лишь одно мгновение, но именно тогда я почувствовал первый укол ревности!
***
Голос игры продублировал очевидное, а мы с Павлом остались в раздумьях. Нам не дали никаких зацепок, никаких дополнительных заданий — просто поставили перед фактом.
— Квест! — констатировал очевидное Павел, — С чего начнём?
Хороший вопрос!
Я бы начал с того, почему меня так задело то, что Петропавел первым откликнулся на предложение о воскрешении Агн… Богини.
Но в слух я сказал совершенно другое:
— Может быть стоит, как это бывает во множестве сказок — просто поцеловать спящую принцессу, царевну, или, как в нашем случае, Богиню?
— И поцелуй истинной любви вернет Её к жизни… — Произнес Павел не отрывая глаз от лица девушки.
И вновь в душе моей шевельнулась холодная змея ревности.
***
Вот только открыть саркофаг оказалось не так-то легко.
Если честно, то в этом деле мы не смогли продвинуться даже на миллиметр (хотя справедливости ради, стоит сказать, что речь тут, скорее всего, идет на десятые миллиметра, или микроны).
Впустую ухлопав солидные запасы силы и выносливости, мы, наконец то, отступились.
— Нет, нужно искать другой способ, — растрепав пятерней светлые волосы, задумчиво произнес Петропавел.
— Так не терпится поцеловать Богиню? — поинтересовался я, старательно удерживая улыбку на лице, и пытаясь превратить мою озабоченность в шутку.
В отличии от меня Павел вел себя естественно и ответил вполне в духе поставленного вопроса:
— Ага! И обязательно с языком!
Конечно, я засмеялся, но смех этот был очень натянутым.
***
Понимая, что находясь в усыпальнице мы так ничего и не добьемся, я и Петропавел решили пройтись по Городу (благо разгуляться было где, так как мы вряд ли одолели и третью Его часть), в надежде а то, что нам удастся найти хоть что-нибудь позволяющее приблизить решение очередной задачи, возникшей перед нашей небольшой командой.
Я боролся с желанием посмотреть как там Лысый и сотоварищи, хотя прекрасно понимал, что если бы они придумали способ проникнуть через стены Города, то уже, наверняка, были бы здесь, и вряд ли мы хоть чем-нибудь смогли им в этом помешать.
А ещё меня тяготило то, что мы понятия не имели куда идти и что делать. Вынужденное безделье, после стольких дней, наполненных сражениями и безостановочным действием, действовало на нервы. И с каждой следующей минутой «простоя» внутреннее напряжение росло и крепло. Я был уверен в том, что эта заминка, ни что иное, как затишье перед бурей.
Страшной бурей!
Павел не говорил этого вслух, но, наверняка, чувствовал то же самое.
Когда раздался тревожный рёв я, вместо того, чтобы вздрогнуть, облегченно вздохнул:
— Ну, наконец-то!
***
Шум стоял такой, что я невольно зажал уши руками.
Павел что-то кричал, но перекричать этот гвалт было невозможно.
Хотя, если честно, то напрягать голосовые связки ему не стоило, ибо в голове у меня сейчас были точно такие же слова:
— Что, мать его, здесь происходит?!
Ответ на наш коллективный вопрос дал сам Город:
— ВНИМАНИЕ! НА ТЕРРИТОРИЮ ГОРОДА СОВЕРШЕНО ВТОРЖЕНИЕ!
Я ОБРАЩАЮСЬ К ВАМ, ВОИН И МЕРЕСТРЕЛЬ! ВЫ ДОЛЖНЫ СПАСТИ НАШУ БОГИНЮ!
Вот те раз! Не успели познакомиться, а девицу уже надо спасать!
Вариантов того, куда нам нужно идти было немного, а если быть точным, то всего один — естественно, в усыпальницу. Туда то мы с павлом и побежали.
Никакой загадки в том, кто же прорвал оборону города для меня не было.
Ну, конечно же это Лысый и его команда!