Чтение онлайн

Я замер. В считанные секунды перед моим мысленным взором развернулось все, что будет дальше. Когда Бык вломился сюда в первый раз, ему и в голову не пришло проверить, заперт ли сейф. Но если я открою его сразу же и объясню, что он не был заперт, они поймут, что вообще зря притащили меня сюда.

И что же потом? Они заберут все камни себе, а меня высадят на каком-нибудь углу: спасибо, хоть и не за что.

Наклонив голову, я украдкой бросил взгляд на Трепача и Быка.

— Крепкий сейф? — спросил Трепач. — Справишься?

Я встряхнул руками и поворочал шеей так, словно мне предстояло совершить невозможное. Потом указал на свои глаза и ткнул на одну дверь, снова на глаза — и на другую. Не висели бы вы над душой, парни, — лучше покараульте.

Им явно не хотелось уходить, но я настоял на своем и не шевельнул пальцем до тех пор, пока они не разошлись в разные стороны.

Повернувшись к сейфу, я легко открыл его. Внутри лежал черный бархатный мешочек. Какой и ожидаешь увидеть в сейфе, где хранятся бриллианты стоимостью миллион долларов. На тесемочках. Именно такой.

Я развязал тесемки и заглянул в мешочек. Двадцать, а может, и тридцать камушков. Моей первой мыслью было прикарманить парочку. Но я тут же понял, насколько это глупо. Мало того, что мне их некуда девать — еще и уменьшится моя доля из общего котла. Поэтому я затянул тесемки, положил мешочек на пол и снова осмотрел сейф. Чтобы убить время, покрутил диск, сделал вид, будто подбираю код. Звук замка изменился сразу же, едва я дошел до нужной цифры. Вскрыть этот сейф было бы проще простого.

Я чертыхнулся. Затягивать время было бессмысленно. Пусть считают, что коды к замкам я подбираю в мгновение ока.

Стерев отпечатки пальцев с рукоятки замка, я поправил картину, прикрыв ею сейф, и разыскал Трепача, который выглядывал в окошко по соседству с входной дверью. Он чуть не обделался, когда я похлопал его по плечу. Я вручил ему мешочек.

— Это что? Ты правда, что ли, его вскрыл? Уже?

Наверное, впервые в жизни он растерял все слова.

— С Новым годом, — наконец выдавил он.

Мы созвали остальных, сели в машину и покатили к шоссе.

— Открыл! Он его открыл! — завопил Трепач уже в третий или в четвертый раз. — Сколько прошло — минуты четыре? Пять? Да этот парень — гений!

— Он крут, — согласился Бык, пуская по кругу бутылку шнапса. — Сначала я сомневался насчет него, а теперь верю: он нереально крут.

Мы не стали отвозить Быка обратно в Нью-Рочелл: он сказал, что сегодня останется в городе, будет отмечать удачу до самого утра.

Когда мы подъезжали к городу, я ткнул пальцем в указатель поворота к Гамильтон-Бридж. В порыве благодарности спутники были готовы сделать для меня что угодно, поэтому довезли меня через реку и по 128-й улице до самого китайского ресторанчика.

— Поищи себе район получше, — посоветовал Трепач, пока я вылезал из машины.

Этим вечером мне оставалось разыграть последнюю карту. Поразмыслив, я понял: это мой единственный способ хоть что-нибудь с них слупить. Остановившись на тротуаре, я вывернул оба кармана.

— Ну и какого хрена ты молчал? — Трепач припарковал машину и повел всех к банкомату на углу.

— Выбираем весь лимит, — распорядился он. — Слышали? Это самое меньшее, что мы можем сделать для парня.

Вчетвером они наскребли тысячу триста долларов.

— Это только аванс, дружище. То ли еще будет, когда пристроим камешки! Я тебе скину на пейджер сообщение, позову забирать свою долю! Зуб даю!

Последовал обмен объятиями, рукопожатиями и поздравлениями. Наконец они погрузились в машину и укатили.

Когда они скрылись из виду, я перешел через улицу, вошел в китайский ресторанчик и отдал хозяевам двести баксов, которые задолжал за месяц. Потом поднялся к себе и отпраздновал Новый год в пустой комнате. Я невольно вспоминал дядю и гадал, чем он сейчас занят у себя в Мичигане. Небось крутится волчком, сбывая шампанское.

Конечно, я вспоминал и Амелию. Наконец я достал бумагу и карандаши, и начал рисовать. На одной странице я уместил весь свой день, заполняя рисунками один квадрат за другим, как в комиксах. Я объяснял ей, как живу. Так я делал почти каждый день, просто чтобы не свихнуться и поймать хоть слабый луч надежды. Может быть, когда-нибудь она увидит эти страницы. И поймет, почему мне пришлось с ней расстаться.

Я погасил лампу, влез в спальный мешок, лежавший на холодном пыльном полу, и закрыл глаза. Я отдал бы что угодно, лишь бы сейчас рядом со мной оказалась Амелия. Хотя бы на час.

Так я встретил Новый год.

Наутро меня разбудил желтый пейджер. Я спустился в ресторан, к телефону, и набрал номер. Тот же самый, что и днем раньше.

— Здорово, парень, — послышался в трубке голос Трепача. — Можешь подгрести туда же, как в прошлый раз? Прямо сейчас? Тут у нас мелкая проблемка…

Мне не следовало в тот день приезжать к ним в забегаловку. Я сразу понял это. Но все-таки сел в такси и поехал по мосту через реку навстречу холодному и ясному новогоднему утру. Возле забегаловки я рассчитался с таксистом и вошел. Мои четыре новых приятеля уже сидели за столиком.

Подошла знакомая официантка, я ткнул пальцем в омлет с овощами. Парни, видно, уже позавтракали, но я не постеснялся сделать заказ. Если меня опять куда-нибудь потащат, для начала не помешает перекусить.

— Дело вот в чем… — наконец начал Трепач.

— Не здесь, — перебил Бык. — Хочешь, чтобы все вокруг узнали, где мы были вчера? Потом объяснишь, лады?

А вчера они голосили, не вспоминая об осторожности, отметил я. Впрочем, вчера за столом не было Быка. Ему единственному из всех досталась капля соображения.