Чтение онлайн

Паром отстал не так сильно, как надеялся Соколов. Катер быстрее набирал ход вначале, но дальше паром его практически нагнал.

Однако люди не просто так платят больше за поездку на морском такси. Соколов подумал, что дело в толчее на паромном терминале. На Гуланъюй много парков, туристических достопримечательностей и баров, куда стекается молодежь. Сейчас посетители торопились вернуться в Сямынь, и на терминале образовался людской затор. Соколов хотел уже снять дождевик, затем передумал. Лодочник удивленно на него воззрился. Соколов поднял руку ладонью вверх и посмотрел на небо, пытаясь изобразить пантомимой: «Кажется, будет дождь». Неизвестно, понял ли его лодочник. Тогда Соколов просто достал еще две малиновые бумажки. Лодочник принял их и отвернулся. Сделка состоялась.

Соколов накрыл голову капюшоном. Он обрился, чтобы его труднее было узнать – на случай если у китайской полиции есть свидетели утренних событий или записи видеокамер, – но теперь с бритой головой он был слишком заметен.

Соколов прошел через парк, спугнув несколько парочек, затем двинулся напрямик по крутой улочке между высокими каменными стенами – одной из немногих показанных на карте дорог. Она петляла, повторяя сложный рельеф острова, огибала серые скальные выступы, увитые лианами и стиснутые корнями местных экзотических деревьев. Кое-где ее пересекали лестницы. Время от времени, обогнув угол, Соколов останавливался и глядел назад: не идет ли кто-нибудь за ним. Однако в спутанном лабиринте здешних улочек к дому Оливии вело много путей.

К слову, Соколов не был уверен, что идет правильно: по времени ему уже пора было дойти, но в темноте не узнавал ориентиров, которые запомнил днем.

Обзор ему загораживал ряд высоких деревьев за стеной не то школы, не то какого-то учреждения, но вот Соколов достиг перекрестка и увидел ориентир, который искал: отель на высоком скальном выступе, с террасами и садами, откуда открывался вид на весь остров, на пролив и на город по другую сторону пролива. Здесь Соколов сидел вчера, глядя во двор дома Оливии, наблюдая за входящими и выходящими людьми и продумывая план С, после того как забраковал планы А и В из-за чрезмерного риска засветиться.

Теперь он понимал, где находится и куда надо идти: в улочку налево. Однако по этой улочке, растянувшись во всю ее ширину, шла компания молодых людей. Они явно хорошо посидели в ресторане и теперь брели к паромному терминалу. Молодые люди были сильно навеселе и цеплялись к прохожим, заговаривая с ними якобы дружески, а на самом деле – довольно агрессивно. Один из них уже заметил Соколова и указывал приятелям на смешного бритоголового европейца в дождевике. Соколов свернул направо и, как только оказался за пределами видимости, пробежал бегом метров сто, чтобы его нельзя было окликнуть.

Налево отходил проулок, и Соколов юркнул в него. Теперь он узнавал знакомые приметы. Каменная лестница под высокими нависшими деревьями вывела его на улицу пошире. Две гуляющие старухи вытаращились на европейца, как на мартышку в зоопарке. Соколов вежливо кивнул им и свернул в нужную сторону. Две девушки выскочили из ворот и увязались за ним, хихикая и показывая руками, что щелкают фотоаппаратом. Они хотели сфотографироваться с ним, чтобы показывать фотографии друзьям. Соколов ускорил шаг и сниматься на память отказался.

Надо сваливать из этой страны как можно скорее.

Вот оно. Соколов узнал стену по растущему прямо из нее дереву, которое раскинуло корявые ветви по всей каменной кладке, то ли ища землю, то ли спасаясь от безжалостных объятий трех разных видов цветущих лиан. Соколов огляделся и, не увидев на улице ничего подозрительного, шагнул через ворота в сад.

Дом был в европейском стиле, как понимали его местные строители лет сто назад, то есть условно-классический, с четырьмя колоннами, верандой и балконом над ней. Прямо впереди, черные на фоне освещенной веранды, стояли четверо. Они осматривались, вертя головой, и говорили по мобильному. Соколов, чувствуя себя мальчишкой, играющим в нелепую игру, шагнул за дерево, чтобы они не заметили его, если обернутся. Он чертовски давно не прятался за деревьями и не расценивал такой маневр как профессиональное достижение.

Один из четверых был одет в мешковатую, не по размеру, форму.

Соколов присел на корточки и выглянул из-за куста.

Тот, что в форме, поднялся по лестнице и вошел в одну из четырех деревянных дверей. Дверь была со стеклянной панелью, забранной металлической решеткой, и вела в вестибюль, оставшийся от времен, когда дом был богатой купеческой виллой. Теперь тут висели почтовые ящики, стояло несколько скамеек и низких столов. Лестницы в квартиры отделялись от вестибюля дверями, однако Соколов по результатам прежней разведки знал, что они не запираются. Между Оливией и боевиками только один замок – тот, что в ее двери.

Трое остальных еще раз огляделись и тоже вошли в дом.

Соколов выбрался из укрытия и забежал за угол. Эта стена была обращена к проливу и городским огням Сямыня. Балкончик Оливии был в двух этажах у него над головой. На углу, близко к зданию, росло дерево. Наверное, семечко занесло сюда ветром перед началом Второй мировой войны, и росток успел вымахать за то время, что дом пустовал. Новые владельцы, обнаружив у самой стены взрослое пятнадцатиметровое дерево, спилили нижние ветки, а крону подрезали, так что получилось нечто похожее на садовую архитектуру.

Не самое легкое для карабканья дерево, но и не самое трудное; прошлый раз Соколов не влез по нему только потому, что при свете дня это могли бы видеть из окон нижних этажей. Сейчас он вскарабкался по стволу без особого достоинства или изящества, но по крайней мере не упал и не потратил чересчур много времени. Неспиленная ветка тянулась к углу дома. Соколов пролез по ней и оказался метрах в двух над крышей и примерно на таком же расстоянии от нее по горизонтали. Не бог весть какое расстояние для прыжка, однако туфли Джереми Ёна подвели при толчке и он приземлился не ногами на черепицу, как рассчитывал, а животом на край крыши. Выбросив левую руку, Соколов ухватился за кронштейн спутниковой тарелки, а правой – за идущий от нее кабель, затем, перебирая руками, соскользнул по кабелю вниз, пока не нащупал ногами бетонный парапет балкончика. Перенеся на него вес, он откинулся назад, скользнул под нависающую часть крыши и спрыгнул на балкон. Места там хватало только для столика и стула. От комнаты балкон отделяла зарешеченная стеклянная дверь. Сквозь нее Соколов видел спальню и прилегающую крошечную гостиную.

Дверь была заперта. В прошлый раз он открыл ее, вытащив шарниры из петель, потому что по снимкам в телефоне Оливии заметил, что строители опрометчиво разместили их снаружи. Впрочем, тогда на это ушло несколько минут.

Соколов не видел Оливию, но видел ее движущуюся тень на стене и на полу. Он практически не сомневался, что она стоит у входной двери.

Он вытащил из сумки фонарик, просунул между прутьями и постучал по стеклу. Затем повернул его и осветил свое лицо.

Тень застыла, потом медленно двинулась.