Чтение онлайн

— Неужели такое возможно? — Кэти вспомнился купальный халат Лонга с монограммой, капризные интонации в голосе. Голос Таннера, напротив, звучал твердо. В нем чувствовалась уверенность опытного, знающего себе цену человека. «Что, в конце концов, происходит? — задалась она вопросом. — Почему Таннер мне все это рассказывает? Уж не выпил ли он? — подумала она, хотя запаха спиртного и не почувствовала. — Возможно, впрочем, что он просто устал — как и я сама».

— Какое у вас сложилось впечатление о докторе Бимиш-Невилле? — спросил он, жуя картошку.

— Вы знаете его?

Таннер, не отвечая, смотрел на нее с застывшим выражением лица.

— Он сказал мне, что я ем всякую дрянь и что это дурно сказывается на моей коже.

— По-моему, у вас хорошая кожа.

Она ощутила на себе его мужской взгляд.

Кэти подняла голову, и их глаза встретились. Через некоторое время в уголках его глаз стали собираться крохотные морщинки — намек на улыбку. Протянув руку, он взял у нее с тарелки еще один ломтик жареной картошки.

— Похоже, мне придется купить вторую порцию чипсов, — сказал он.

— Сразу видно, что вы знаете, как ублажить девушку, — сказала Кэти и тут же пожалела о своих словах. Если разобраться, это была довольно глупая ремарка, вызванная усталостью и еще, пожалуй, облегчением, которое она испытала, поняв, что выволочка сегодня отменяется.

Его рот — твердая линия сжатых между собой губ — едва заметно раздвинулся. Определенно это была улыбка. Потом он поднялся с места и ушел. Кэти с облегчением вздохнула и направилась к прилавку, чтобы взять еще одну чашку чаю.

Кэти и Белли сидели за теннисным столом и обсуждали достигнутый системным аналитиком прогресс. Другие интервьюеры стояли у высоких окон в ожидании начала утреннего терапевтического сеанса.

— Я бы предпочла остаться с ребятами из компьютерного отдела штаб-квартиры. Почему бы тебе, Кэти, не пересылать мне факсом записи интервью по мере их появления?

В отдалении Кэти различила голос Гордона.

— Он и спрашивает: «Ну, что вы видите?» А натуропат отвечает: «Вижу, что ждет тебя дальняя дорога и встреча с высокой черноволосой незнакомкой».

Кое-кто засмеялся, но общего веселья не последовало.

— А это обеспечит тайну информации? — спросила Кэти.

— Разумеется. Посылай рапорты прямиком на факс моего офиса. Вот номер. И обязательно поставь на это дело своего человека — не доверяй пересылку местным клеркам.

Затем зарокотал мужской голос — более глубокий и звучный, чем у Гордона.

— …и отвозит, значит, своего папашу в дом для престарелых. Утром старикан просыпается и замечает, что у него эрекция. Тут в комнату входит медсестра, чтобы дать ему таблетки, видит это, садится на него сверху и ублажает его.

Кэти сказала:

— Хорошо, Белли. Давай сделаем, как ты предлагаешь. Так или иначе, но это дело надо правильно поставить. Хотя бы с сегодняшнего утра.

— …среди ночи он поднимается с постели и идет по коридору в туалет, чтобы отлить. Неожиданно в туалет входит санитар, бросается на него, валит на пол и начинает насиловать. На следующее утро старикан звонит своему сыну. «Забери меня отсюда», — просит он и рассказывает о том, что с ним произошло. Сын призывает его к терпению. «Иногда выигрываешь, иногда проигрываешь. Такова жизнь, папа», — говорит сын. «Это все, конечно, очень хорошо, — вопит старикан, — но эрекция бывает у меня раз в год, а в туалет я хожу по три раза за ночь!»

Этот рассказ сопровождал дружный громкий смех.

Кэти застонала.

— Желаю удачи. — Белли одарила ее улыбкой и направилась к двери.

В кулуарный разговор вступил еще один мужской голос:

— А вот история о том, как две медсестры…

— Хватит болтать, — обратилась Кэти к группе стоявших у окна офицеров. — Тащите свои стулья сюда.

Полицейские нехотя вняли ее словам, прервали общение и через некоторое время собрались вокруг нее. Кэти приступила к разговору о задачах, которые перед ними стояли.

— Вчера я просмотрела большую часть составленных вами рапортов об интервью. К сожалению, из них мало что можно почерпнуть. Все свидетели ужасно вежливые. О Петроу говорят только то, что он был «очень милый» и что его смерть всех «шокировала». Директор, по их словам, просто «душка», а клиника — «великолепная». Так дело не пойдет. Я хочу, чтобы вы вернулись мыслями к тем людям, которых вчера интервьюировали, и задались вопросом, кто из них знает больше прочих и может рассказать нам правду о том, что в действительности здесь происходит. Если выяснится, что такие люди все-таки есть, я могу сегодня же вызвать их для повторного интервью.

На короткое время все погрузились в размышления; потом один из офицеров сказал:

— Я беседовал с миссис Мартой Прайс, сержант. Она — одна из здешних пациенток, вдова, ей за семьдесят. Насколько я понимаю, она практически здесь живет, приезжает сюда на протяжении многих лет. У меня сложилось впечатление, что она хорошо знает, кто куда здесь ходит, когда приходит и что на уме у обслуживающего персонала. Можно попытаться копнуть ее.

— О’кей. Кого-нибудь еще назвать можете? Помнится, когда я сюда в первый раз вошла, то встретила у конторки женщину, которая жаловалась на здешние порядки. Кажется, ее фамилия Кокрейн. Мне представляется, что она окажется менее скрытной, чем другие.

— Точно. Дорис Кокрейн. Я ее интервьюировал. Но ничего не смог из нее вытянуть.

Кэти взглянула на здоровенного детектива, представила себе, как он нависал горой над миссис Кокрейн, и подумала, что знает, почему у них не получилось разговора.

— Что вы можете сказать об обслуживающем персонале?

— А почему бы вам не заняться Рози Дугган? Она тоже физиотерапевт, как и Петроу, и, похоже, хорошо его знает. Кроме того, она помолвлена с управляющим поместья — тем самым парнем, который нашел тело.