Чтение онлайн

— Ты не ослышался, их много, — подтвердил Пугачев и, поворачиваясь к величественной, поражающей воображение картине, вскинул брови. — Это наша Мультивселенная! Со всевозможными реализациями действительности — или, проще говоря, параллельными мирами. Каждое ответвление — своя Вселенная. В ней есть звезды, планеты, космос, гравитация, энтропия и прочая физика. Она хоть и отличается от соседней, но и та имеет все полагающиеся игрушки космического масштаба. Мириады миров — и все они отличаются друг от друга. Вот только во всех ветвях одни и те же физические константы. И они такие, что становится возможным существование жизни и разума. Изменись одна из них — и человечество исчезнет. Будь то гравитационная постоянная, масса электрона, расстояние до ядра — конец один: кирдык человечеству! Самое интересное начинается тогда, когда ты повернешься спиной к своему дому и посмотришь вдаль, — Славка махнул рукой в сторону едва различимых в темноте светящихся пятен. — Каждое такое пятнышко — Мультивселенная со своими законами. И таких вселенных может быть сколько угодно. Как деревьев в лесу. Все вместе они образуют Мультиверсум. Насколько велик этот лес, пока не знаю.

Тон, которым Вячеслав произнес последние слова, насмешил Потемкина.

— Пока? — попытался улыбнуться он, но взглянув товарищу в глаза, замолчал.

— Ты прав. Везде побывать не успеешь, да и не сможешь, — вздохнул Вячеслав. — Есть места, где разум не может родиться. В них даже кратковременное пребывание любой сложной системы приводит к распаду. А есть такие, в которых разум мог бы существовать в определенном интервале времени. В них жизнь пока не существует… или уже не существует, — Славка подмигнул Потемкину, продолжая наблюдать за его реакцией, словно боялся обидеть друга неосторожной фразой.

— Я не имею в виду хомо сапиенс. Я говорю о хомо либерис — человеке свободном, без каких-либо ограничителей. Он — будущее нашей Мультивселенной, а в дальнейшем, возможно, и всех остальных!

— Какое отношение все это имеет к гуоркам из моего сна? Зачем нам их истреблять? — мысли в голове Дмитрия мелькали с невероятной быстротой.

— Ты же хотел знать, кто пытается манипулировать человечеством? — поинтересовался Пугачев. — Ответ в твоей голове! Вот только проживают любители межвселенских побоищ там, где человеку появляться не рекомендовано Минздравом. Адрес у тебя в голове. Не делай удивленных глаз! — сморщился Вячеслав. — Просмотри внимательно так называемый сон.

Дмитрий вздрогнул, припоминая ночные видения. Как же я сам не догадался до столь очевидной подсказки!

— Нужно срочно что-то предпринять! Время — деньги! — появляясь над головой Пугачева, Дмитрий схватил его за плечо.

— Что же ты намерен делать? Мчаться к гуоркам и убеждать их отказаться от информационной войны против Земли?

Потемкин не мог стереть глупой улыбки со своего лица. Он был рад, что Славка изменился только внешне, повзрослел, но остался таким же словоохотливым, как и в недавнем детстве, говорил много и быстро, часто задавал вопросы.

— Как ты не поймешь? Основная угроза человечеству исходит от него самого. Гуорков, конечно, нужно угомонить, пока они не придумали чего-то более серьезного. Могут ведь и все дерево уничтожить вместе с человечеством, но не рано ли тебя тащить в такую даль? Давай пока защиту усовершенствуем, а уж потом… — Пугачев воззрился на закипающего товарища. — Ладно, брат, давай проверим тебя на прочность.

Славка прыгнул без предупреждений и каких бы то ни было внешних проявлений в виде воронок и других атрибутов. Прыжок в его исполнении выглядел как смещение — будто и не прыгает он вовсе, а сама Вселенная проскальзывает мимо него, останавливаясь в нужном месте.

Дмитрий шагнул следом, чувствуя действие привычных законов, облегченно выдохнул.

— Дома! — радостно прошептал он и задохнулся. — Ты-ы-ы! — заорал он, разрываемый нестерпимой болью.

Организм мгновенно взорвался. Единое целое — то, что раньше было человеком мыслящим — распалось. Стадом бизонов, испуганных выстрелом охотника, его клетки бросились врассыпную. Каждая частичка организма превратилась в отдельную особь. И все они старались спрятаться от бушующей в пространстве огненной стихии. Не находя спасительной тени, микроскопические парнокопытные заметались, теряя куски горящей шерсти, скукожились, стали изменяться. Используя кипящую вокруг смесь энергии с материей для создания дополнительных рубежей обороны, они сбрасывали шкуру, укрываясь в зеркальных защитных экранах. Многослойно пеленаясь в защитную оболочку, быстро превратились в некое подобие сваленных в кучу вилков зеркальной капусты.

А вокруг клокотала горящая плазма, соединялись и распадались атомы, выплескивая тераватты энергии, возведенные во многие, многие степени.

Спокойно, слой за слоем, кипящая огненная стихия пожирала оборону, созданную изменяющимся организмом. Слизывая защитные экраны, она пыталась добраться до маленькой искорки жизни, мерцающей глубоко внутри.

«Я на Солнце!» — мысленно заорал Дмитрий, в то время как мозг с упорством раненого зверя перестраивал тело, пытаясь найти оптимальный для окружающей среды вариант. Тело содрогалось в конвульсиях непрекращающихся перерождений.

Смерть была рядом, она окружала бывшего человека со всех сторон.

Чувствуя пристальный взгляд в спину, Потемкин с трудом преодолел искушение покинуть пространство, пресыщенное энергией, сжатое повышенной гравитацией, заполненное ионизированной плазмой с температурой в миллион градусов.

— Я человек! — прошипел он грозно. Распрямляясь, прогнал позорную мысль о бегстве. — Я стану Солнцем, стану Богом!

Вместо того, чтобы спрятаться от безмолвной огненной бури, он открыл себя огню и шагнул навстречу пылающим энергетическим жгутам. Каждая клетка организма, впитывая энергию подобно губке, завибрировала, пресыщаясь, меняя себя и окружающее пространство. Стадо бизонов, подчиняясь воле вожака, превратилось в живой ураган, сметающий все на своем пути. Даже время, плавясь, впаивалось в перенапряженную структуру организма. Испуганные клетки вновь образовали единое целое. Человек вновь стал разумным существом, обуздав страхи, подчинил себе каждую клетку.

Энергетический кокон охватил смельчака, посмевшего бросить вызов Солнцу. Переливаясь всеми цветами радуги, защитная оболочка уменьшилась. На мгновение стала прозрачной, но затем вдруг потемнела и, превращаясь в жидкую черную пленку, тонким слоем закрыла тело новоиспеченного бога Солнца. Над головой загудело черное подрагивающее кольцо, постепенно обрело форму металлического обруча, прикрывающего лоб. Упоение собственной силой сменило боль и страх. Пьянящий восторг выплеснулся нечеловеческим криком:

— Я — Даждьбог!

Твердая рука Пугачева неожиданно сжала его напряженное плечо.

Дмитрий резко повернулся и оттолкнул друга. Черный разряд, стекая с втянутой руки, ударил в горящий силуэт. Закованный в пылающую броню, яркую даже на фоне огненного солнечного безумия, Вячеслав содрогнулся от удара, удовлетворенно кивнул и широко улыбнулся.

— Да ты, приятель, пьян! И к тому же буен во хмелю, как я погляжу! — взрываясь сотнями огненных молний, он накрыл сопротивляющегося Дмитрия сияющим веером и тут же вытолкнул в прохладную темноту звездного неба.