Чтение онлайн

Нас провели внутрь здания, окруженного желтой ленточкой и заборчиком из металлических гнутых трубок, на которых висел «кирпич». В холле в обществе двух бритоголовых мужчин, облаченных в халаты с красными крестами на спинах, стоял Лесник…

— Туровский, ты как раз вовремя! — обрадовался инспектор. — А то тело уже собрались убирать!

— Какое тело? — удивился я.

— Сейчас увидишь… — Лесник пригласил меня жестом следовать за ним.

Дорогу я помнил хорошо: незаметная дверка, за которой коридор, приводивший в восточный кабинет Скорохватова. Самого Ивана Дмитриевича я увидел, как только переступил знакомый порог. Он сидел в кресле с откинутой на спинку головой. Его горло точно перепилили ржавой пилой. Хаос, царивший в помещении, указывал на поспешный обыск.

— Когда его? — спросил я.

— Пока не установлено… Это я и хотел тебе показать, — устало произнес Лесник, присаживаясь в свободное кресло.

— А почему ты позвонил именно мне?

— Ты недавно посещал этот дом. Начальник охраны легко вспомнил твою фамилию. Я решил, что это как-то связано с делом, которое ты ведешь, вот и позвонил.

Я опустился на свободную подушку, подавая пример Кубинцу, который остолбенело взирал на изуродованное тело.

— В некотором роде Скорохватов был причастен к смерти Иоланды Городишек, — после недолгих раздумий сообщил я.

— Он ее убил? — сразу ухватился инспектор за возможность снять с себя гнилой висяк.

— Нет. Он скорее жертва, — произнеся, вспоминая, как хорошо мы сидели здесь со Скорохватовым, покуривая кальян.

— Конкретнее! — потребовал Лесник.

В двух словах я пояснил Григорию схему, придуманную Стасом Прощелыгиным, и роль Иоланды Городишек в ней.

— Так, может, все же как раз он Городишек и кончил?

— Исключается! — отрезал я.

— Тело-то уносить? — спросил уставший ждать коронер.

— Уносите, — распорядился Лесник.

Санитары поставили перед письменным столом носилки, аккуратно извлекли труп из кресла и уложили на брезент. В глаза почему-то бросилась рука Скорохватова, сжатая в кулак. Из-под пальцев что-то выглядывало.

— Разрешите… — остановил я санитаров, поднимаясь с подушки.

Приблизился к телу, склонился и попытался разжать кулак — не получилось. Помог коронер, воспользовавшийся специальным инструментом. На пол скользнул клочок бумаги.

— Что это?! — в один голос воскликнули Кубинец и Лесник.

Я поднял с пола обрывок, развернул на ладони, расправил и объявил:

— Это часть банковского чека. В чек вписана сумма. И даже стоит подпись. Неразборчиво.

— Приобщить к вешдокам! — распорядился Лесник.

Ко мне подскочил полицейский, забрал находку и отправил ее в пластиковый пакет, который тут же был заклеен и опечатан.

— Мы постараемся выяснить, чья там подпись, — пообещал Григорий.

Коронеры накинули на тело простыню, подняли носилки и унесли.

— Кто обнаружил тело и вызвал полицию? — атаковал я инспектора.

— Начальник службы охраны. Вечером шеф задержался в своем кабинете. Такое случалось часто: Скорохватов оставался там до часу, а то и до двух ночи. Где-то в районе четырех утра начальник охраны решил его навестить и узнать о самочувствии. Вот и обнаружил, — сообщил Лесник.

— А побеседовать с этим господином возможно? — спросил Кубинец.

— Почему нет? — пожал плечами инспектор. — Саныч, позови бонзу.

Усталый седой полицейский с влажными карими глазами тяжко вздохнул и вышел из комнаты. Вернулся он спустя десять минут в сопровождении лысого мужчины в спортивном костюме и с проводком микрофона, выглядывавшим из уха.

— Присаживайтесь, — предложил ему Лесник. Охранник чинно опустился на подушку и поджал под себя ноги на турецкий манер.

— Скажите, — немедленно взял я его в оборот, — как часто ваш босс задерживался в кабинете допоздна?

— Практически ежедневно, — безучастно произнес лысый.

— Тогда почему вы пошли его проверять, раз Иван Дмитриевич страдал трудовыми запоями?

— Ночью громко выли и скулили псы. Я вышел проверить и услышал какой-то грохот на втором этаже где-то в районе двух ночи. Отправил туда ребят, но они ничего не обнаружили. На всякий случай я затем обошел весь дом, кроме комнаты босса. К тому же… — Лысый нахмурился, наморщил лоб, прикидывая, стоит ли это говорить, наконец решился: — Иван Дмитриевич часто курил кальян. Рецептура не всегда была безобидной.

— Отсюда поподробнее, — попросил я.

— Он курил марихуану и опиум. Несколько раз у него случались приступы. Однажды остановилось сердце, и мы вызывали «скорую».

— Вы вчера кого-нибудь постороннего видели возле дома или в округе?

— Да нет вроде, — подумав, ответил лысый. — Может, кто из ребят заметил, а я лично нет. Я это выясню обязательно.

— Вопросов больше нет, — сказал я Григорию.

— Свободны! — распорядился инспектор.

— Что-нибудь узнал для себя? — спросил Лесник, когда начальник службы охраны вышел.

Я махнул рукой, показывая, что в моих сетях давно гуляет сквозняк, поднялся с подушек, оправил одежду и уверенно произнес:

— Убийство Скорохватова связано со смертью Городишек и Епифановых!

Лесник нахмурился. Ему такой оборот явно не понравился.

— Ты хотел о чем-то со мной поговорить, — напомнил он.

— Чуть позже свяжусь с тобой, — пообещал я. — Мне надо кое-что обдумать.

— Как тебя можно найти?

— Звони на трубу, — посоветовал я и направился к выходу.

Кубинец тенью следовал за мной. Мы вышли в холл, выбрались из дома и взяли курс на катер, который находился за оградой особняка.

— Ты точно ничего полезного не узнал? — спросил Кубинец. — Или просто делиться с Лесником не стал?

— Да нет, Гонза. Убили Скорохватова. Кто убил, я догадываюсь… Но вопрос-то в другом: кто убил Иоланду Городишек?

— То есть? — не понял Кубинец.

— Человек, убивший Скорохватова, не убивал Иоланду, хотя прямое отношение к тому преступлению имеет. И я никак не могу понять, кто ее порешил. Не складывается мозаика! — пожаловался я Кубинцу.