Чтение онлайн

Я проснулась чуть позже одиннадцати.

Пять часов непрерывного сна — это было достаточно долго. Большего я не могла припомнить за последнее время. Но проблема состояла в том, что не было ни малейшего шанса проспать сколько-нибудь еще. Я выкарабкалась обратно из постели, сменила повязку и остаток ночи провела, таращась в телевизор на рекламную программу нон-стоп.

Я даже потратила некоторое количество денег. Ночные рекламщики прекрасно знают, что усталость блокирует силу воли. Пять часов спустя я уже имела: подушку с набивкой из гречишной шелухи, которая, как утверждалось, гарантированно обеспечит мне крепкий ночной сон; спортивно-силовой тренажер «Ab Crunsher», который гарантировал преобразовать мои мышцы в стальную броню всего за пять минут в день; а также набор антипригарной кухонной утвари, обещал превратить даже самого бездарного повара в кулинара мирового класса. Поскольку я позвонила прямо сейчас, то получила дополнительно кулинарную книгу и премиальную лопаточку стоимостью почти двадцать долларов.

Только ценой неимоверных усилий я удержала себя от того, чтобы начать звонить по каким-нибудь горячим линиям психологической помощи.

К тому времени, когда солнце выглянуло из-за горизонта, моя карточка «Виза» была исчерпана, а сама я чувствовала себе полной идиоткой. И такое происходило со мной не впервые. За многие годы я собрала такое количество доставленного по почте барахла, что могла бы открыть собственный бизнес. Ох уж эти хитроумные маркетологи, специализирующиеся по незанятым сегментам рынка! Нужно издать какой-то закон, запрещающий телевещание после двух ночи.

Я обернула свою ногу в пластик и приняла душ, сочтя, что моей утренней зарядке придется подождать, пока я не понравлюсь. Или пока не прибудет мой «Ab Crunsher» (доставка в течение четырех — шести недель). Я напялила старые джинсы и рубашку поло, потому что моя хорошая одежда все еще была в химчистке, и отправилась на работу.

Пока ехала в машине, все думала о нашем деле, о двух убитых женщинах, и о Пряничном человеке. А затем я сделала нечто, чего раньше при расследовании дел никогда не делала. Я дала себе обещание.

— Больше никто не погибнет, — произнесла я вслух, сидя за рулем своей машины. — Ты никого больше не изловишь, а я тебя изловлю.

Даже если сама при этом погибну.

Он просто вне себя!

В бешенстве он шагает взад и вперед по своему подвалу, прижимая тряпку к своему кровоточащему лицу и лишь время от времени останавливаясь, чтобы пнуть труп ногой.

Сука! Вшивая сука!

Захват проходит идеально. Он подъезжает и притормаживает рядом с ней, спрашивает дорогу, даже предлагая бесплатное мороженое за помощь. Когда она берет рожок, он хватает ее за руку и втыкает иглу. Никаких свидетелей. Никакой борьбы. Никакого визга. Показательное похищение, просто как по нотам.

Затем он быстро связывает ее в своем подвале и ждет, пока она придет в себя.

Но она приходит в себя слишком быстро. Он как раз готовил себе бутерброд, и тут вдруг она бежит вверх по лестнице, вся голая и обезумевшая.

Он хватает ее, стараясь повалить и придавить к полу, но она царапает ему когтями прямо по глазам. Он теряет выдержку и бьет ее наотмашь, отчего она кубарем скатывается по ступеням.

И ломает свою вшивую шею.

Такая потеря! Все потраченное время, все скрупулезное планирование насмарку! Она умирает, даже не узнав, кто он такой и за что он ее карает.

Чарлз снова пинает ее, потом уходит, чтобы заняться своим лицом. Глаза жжет как огнем, уродливый красный след пересекает роговицу. Тут требуется настоящее лечение, но о том, чтобы обратиться к врачу, не может быть и речи. Следы от драки — это следы от драки. Последуют вопросы, и его запомнят.

Он обходится йодом и марлевыми салфетками. Позднее он купит в магазине глазную мазь. Но сначала ему необходимо провернуть несколько вещей.

Досада снедает его, и лицо чертовски болит, поэтому у Чарлза нет никакого желания калечить и осквернять тело. Сейчас ему уж точно не до секса. Но ему надо поддерживать репутацию. Это также необходимо и для второй части его плана. Сначала у него не получается добиться эрекции. Но тут ему помогает Джек. Он представляет себе ее лицо, когда она обнаружит этот труп. Представляет, как она будет орать, лежа у него в подвале, когда он будет делать над ней все это.

Представляет, как он будет в ее теле. В теле Джек.

Он кончает, рыча от удовлетворения. Затем приступает к дальнейшему.

Они, несомненно, взяли на заметку его способ избавления от трупов и наверняка установили наблюдение за всеми ночными магазинчиками. Но у него на уме кое-что другое. Нечто дерзкое, оригинальное.

Сначала он отрезает кисть руки, что его поцарапала. Дело не в том, что под ногтями у нее ДНК-улики — он ведь уже и так оставил образчики своей ДНК вместе со спермой, и не это его заботит. Он не хочет привлекать внимание полиции к тому факту, что она его расцарапала. Несколько дней ему придется поносить на лице эту повязку, так что незачем снабжать их дополнительной информацией о себе.

Покончив с кистью, он начинает расчленять остальное тело. Он орудует на пластиковом полотнище мясницким ножом и кусачками.

Когда заканчивает, то складывает все подходящие по размеру части в пятидесятигаллоновый [26] термос-холодильник. Остается еще порядочное количество ошметков, кровавой каши, которую он выносит во двор и там от нее избавляется.

Дело в том, что на пустыре у него за домом есть канализационный люк. Он сбрасывает туда отходы уже годами, подкармливая крыс. С помощью мясницкого крюка с Т-образной ручкой он приподнимает крышку и сбрасывает с полотнища в канализацию все мелкие отходы.

Он прислушивается к мягким всплескам в темноте, за которыми следует восторженный визг толпы грызунов.

— Пора подкрепиться, — хихикает он.

Он принимает душ — быстро, но тщательно, — используя зубную щетку, чтобы извлечь кровь из-под ногтей, старательно избегая задеть повязку. Затем двадцать минут уходят на то, чтобы удалить все шиты с рекламой мороженого по бокам фургона и заменить их на вывески, где написано «Мастерская Мэла, сантехнические работы» вместе с вымышленным телефонным номером.

Он также запасся трехфутовым металлическим плунжерным насосом, который подобрал на свалке машин и который приделывает к крыше. После наступления темноты фургон с мороженым подозрителен, тогда как водопроводчик может приезжать и уезжать в любое время.

Закончив к двум часам ночи, он отшлифовывает свое заявление для прессы. Ему есть много чего сказать, но если заявление будет слишком длинным, его покажут в новостях не целиком. Он хочет сделать его лаконичным и чтобы оно было помешено на первой странице. Отпечатав окончательный вариант, он кладет его в конверт вместе с отрезанными частями тела Терезы Меткаф, которые специально сохранил.