Чтение онлайн

— А сам как считаешь? — Совершенно растерявшись, едва ли не огрызнулась я.

Хант с неповторимой мальчишеской усмешкой чуть отстранился и склонил голову на бок. Был бы он настоящим котом, черным и с рыжими глазами, такое выражение на наглой морде точно бы предназначалось маленькому мышонку и обозначало: «Тебя сразу съесть или еще поиграем?».

— Я считаю, что ты влюбилась. — Бам! И лапа кота наступила мышке на хвост. И да, сердце мое заколотилось точно как у загнанного в угол мышонка.

Рассчитывая, что ночь скроет, каким жаром обдало мои щеки и шею, я скрестила на груди руки и с вызовом уставилась на парня:

— Да что ты? — Фыркнула я и одарила парня оценивающим взглядом. — Это в тебя что ли?

Хант, приподняв темные брови, удивленно окинул пляж вокруг нас:

— А что, ты здесь еще кого-то видишь?

— Нет, только одного самоуверенного англичанина перед собой.

— Ну тогда ты можешь просто признаться.

— Признаться в чувствах к тебе было бы равносильно официальному заявлению о своем сумасшествии. Но, поверь, я вменяема, у меня даже справка есть. И с чего ты вообще сделал такие выводы? — Продолжила упираться я, не желая прерывать разговор. Ведь это бы означало ответить «да» или «нет», а я не могла позволить себе такую роскошь.

— Дай ка подумать… — Изрек брюнет, хотя по выражению лица было ясно, что раздумывать над ответом ему как раз и не надо. — Хм. Может, потому, что мысль о моем отъезде всегда делает тебя невероятно грустной?

— Я не…

— Я не закончил, Вея. Ты могла бы просто поговорить со мной. Спросить то, что тебя волнует. Но ты слишком гордая для этого, верно? Лучше уж ты будешь мысленно делать какие-то выводы из обрывков моих фраз. — Хант грустно усмехнулся. — А еще, ты стала мне доверять. И ты не представляешь, какое это фантастическое чувство. То, что ты раскрываешься передо мной, делишься своими мыслями, делает меня действительно счастливым. Или, может, к любимому человеку идут в момент грусти, я не прав? Ты пришла ко мне. И я надеюсь, что ты всегда будешь приходить только ко мне, если тебя что-то расстроит. И еще… — Тут улыбка Ханта стала плутоватой: — Может я сделал этот вывод из того, что твой пульс зашкаливает, когда я делаю так.

Хант неспешно поднял руку и нежно дотронулся до моей щеки, затем медленно проведя пальцами по шее и обнаженному плечу. Затем его рука скользнула мне за шею, притянув к себе и заставляя чуть откинуть голову. Еще секунда и я почувствовала, как губы Арчи коснулись пульсирующей жилки на моей шее. Не успела я сделать судорожный вздох, как губы заменил горячий язык и скользнул по ней, заставляя меня закрыть глаза и вцепиться руками в рубашку парня. Я почувствовала, как грудь предательски стала вздыматься чаще, выдавая мигом отяжелевшее дыхание.

Парень отстранился, также неожиданно, как и начал атаку. Затем он беззастенчиво кинул взгляд сначала на мою шею, выдававшую тот самый учащенный пульс, а затем и в декольте сарафана, а мне под его взором показалось, что и сарафана на мне вовсе нет.

— Это обычная реакция организма на ласку. — С силой выдавила я из себя оправдания. — Химия.

— Химия, значит. — Хитро улыбнулся парень, чуть сощурившись. — Так ты у нас знаток науки о веществах?

— Увы, по этому предмету я едва ли вытягивала на проходной балл. — Без стыда солгала я.

Руки парня снова оказались на моей талии:

— Тогда я бы мог тебя поднатаскать. Буду твоим частным репетитором. Как ты на это смотришь? — Его тон снова стал игривым, не смотря на те все слова, что он говорил совсем недавно и которые все еще сидели в моей голове.

— Я подумаю, над твоим предложением. — Играя в чопорность ответила я.

— Думай, конечно, только недолго. А то скоро учебный сезон, ко мне может выстроиться очередь из учениц. — Заметил парень, с умным видом поправляя на носу невидимые очки.

— Окей. — С равнодушным видом бросила я. — Только пусть завещание сразу составят, ладно? Облегчат родственникам жизнь.

— Ах да! — Просиял парень. — Еще одна причина для выводов: ты меня просто потрясающе ревнуешь.

— Что?! Нет! — Возмутилась я.

— О-о, это бесспорное «да». Та девушка в кофейне? Я думал, ты добавишь ей в напиток цианид, вместо сиропа.

— С ума сошел? — Буркнула я, вспоминая девчонку, которая едва ли ни всю стойку бара протерла, пытаясь положить перед Арчи свою грудь. В какой-то момент хотелось подложить под ее сиськи тарелку, она же их явно позиционировала как блюдо. — Где я тебе у Бена яд найду? Максимум — отбеливатель. Еще была мысль плюнуть в чашку. Но она, правда, напросилась!

— А брюнетка в парке?

— Ты запомнил цвет ее волос? Предатель… — Сокрушенно произнесла я, заставляя парня рассмеяться.

— И еще…

— Ладно, хватит! — Я вскинула руки, протестуя против постыдного перечисления дамочек, которых я успела проклясть за это лето. — Я просто единственный ребенок в семье, не привыкла делиться. Все вопросы моего воспитания задай маме и папе.

Я и правда не знаю, была ли это ревность в последней инстанции? Просто у меня в голове не укладывалось, как вообще кто-то может при живой девушке вилять хвостом перед ее парнем? Впрочем, наверняка они просто не видели во мне серьезную угрозу. Эта мысль удручала и подарила мне немало бессонных часов. Раньше я не могла о себе такого сказать.

— У тебя все аргументы? — Спросила я и тут же прикусила язык, желая забрать вопрос обратно.

Губы Арчи расплылись в многообещающей улыбке:

— Раз уж ты спросила… — Парень наклонился к моему уху, как будто даже скалы на пляже не должны были услышать суть козыря, спрятанного в его рукаве: — Когда ты ночевала у меня дома, ты сама это сказала. Во сне.

Я ошарашенно отодвинулась:

— Не могло такого быть!

— Я не лгу. — И да, я чувствовала, что он не лгал.

— Тогда я протестую, это был всего лишь сон! В последнем сне я летала на единорогах в страну печенья, и что, скажешь, она существует? Нельзя обвинять человека за то, что выдает его беззащитное подсознание…

Арчи пожал плечами, наблюдая за моей растерянностью и тем, как быстро я выстреливаю бессвязные оправдания. Интересно, что я вообще ляпнула? Нет, не хочу знать!

— Я и не обвиняю. Но может подсознание как раз оказалось искреннее его хозяйки?

Арчи все еще улыбался, а я чувствовала себя… Не знаю. Мне хотелось сделать глубокий вдох и сказать, что «да, ты прав!», тысячу раз прав. Но та пресловутая гордость, о которой уже упоминал парень, изящной шпилькой от моих любимых туфель Valentino ненавязчиво наступила мне на горло. При всем хит-параде аргументов, высказанных Хантом, он и словом не обмолвился о том, что чувствует сам. Да, конечно, я не дура, и понимала, что отношение парня ко мне говорило громче любых слов. Но все же… К тому же, он так и не сказал о своих планах в отношении отъезда. А я не любила намеки, я уважала конкретику.