Визит – 14
Шрифт:
– О, ваше величество уже очнулись? Соблаговолите одеваться?
Доннер ветер! Ферфлюхтер швайн! Твою ж мать! Что он там несёт?!! Это же чистейший немецкий язык! Отроду его не знал, так, нахватался как каждый советский пацан военно-полевого жаргона по фильмам, вроде 'Хенде Хох' да 'Хальт'. И всё… А тут – понимаю каждое слово… В горле резко пересыхает. Я показываю на графин с водой, стоящий на туалетном столике и выдавливаю из себя: 'Воды!' Вместо этого слышу – 'Вассер'. Ох… Прихожу в себя от резкого запаха нашатыря. Вокруг целая толпа народа, все суетятся и хлопочут:
– Ваше величество!
– Мой Кайзер!
Разойдитесь, разойдитесь! Воздуха его Величеству!
С открытием глаз слышу радостный вопль: 'Его Величеству лучше!' Меня тут же обступают какие-то противные маслёные рожи и начинают славословить:
– Ох, Ваше величество! Если бы вы знали, как мы все испугались! Как мы рады, что вам лучше, Ваше Величество!..
И тому подобный бред. А я – в ужасе. Это куда же меня занесло то, а? Пока могу понять, что я в Германии. И что я – Кайзер. Вопрос! А какой? Хотя, это уже не проблема: судя по искалеченной левой руке – Вильгельм II. Твою ж мать! Вильгельм?! Это что?! Значит, Первая Мировая?! Получается, что сбылась мечта идиота?! А ещё говорят, что чудес на свете не бывает… Так. Сейчас, самое главное, узнать так тихо ненавязчиво, какой сейчас год. А ещё лучше – день! Поток стонов и фальшивых всхлипываний прерывает голос очередного штафирки:
– Ваше Величество! Канцлер Бисмарк интересуется, сможете ли вы принять его?
Непослушным языком выталкиваю из себя слова:
– Конечно.
Ох, получилось. Одной проблемой меньше. И самой главной. С языком. Получается, что я его знаю. Ну, спасибо, неведомый Боженька! Не бросил меня с одной бутылкой 'молотовского коктейля' против четырёх фашистских танков. Публика вокруг реагирует так, как и положено. Продолжаю.
– Передайте канцлеру, что я хотел бы встретиться с ним наедине в моём кабинете ровно через час. А сейчас – одеваться и завтракать!
Пока на меня напяливают мундир и сапоги, успеваю немного прийти в себя. Более того, поскольку нахальства и характера мне не занимать, то просчитываю различные варианты своих дальнейших действий. Итак, что мы имеем. У кормила государства Отто Бисмарк. Это значит, что сейчас на дворе ещё 1890 год не наступил. Значит, в любом случае у нас до войны двадцать четыре года, минимум. Второе. Поскольку я канцлер, когда я там на престол вступил? Вроде, в 1888-ом. Отлично! Вилка всего в два года… Главное – время есть! Ну, козлы, держитесь! Я вам устрою сладкую жизнь!..
Всё это прокручиваю в голове, шествуя за слугой в свой личный кабинет. Точнее, в его кабинет. Ого! Неплохо здесь кайзеры живут! Роскошная дубовая мебель, огромное кожаное кресло. Карта Германии на стене. Поворачиваюсь к слуге и показываю на стену:
– Немедленно сюда повесить карту мира. И кофе мне, с булочками.
Понимаю, что ляпнул что-то не то, судя по вытянувшейся физиономии придворного, но отступать некуда, позади – нет, не Москва, а Берлин.
– Вам что-то непонятно? И немедленно сюда главу Тайной полиции. Бегом, марш!
Вот что значит, немцы приучены к порядку. Да здравствует орднунг! Унёсся так, что, кажется, тень забыл. Усаживаюсь в глубокое кресло, осматриваюсь. Так… Книг маловато. Связи – нет. Что у нас с транспортом? Когда там Бенц свой автомобиль изобрёл? Уже должен быть. Стучатся.
– Войдите!
Опять не то. Второй раз вляпываюсь. Ну, другого Кайзера у них больше не будет.
– Начальник Тайной Полиции!
Появляется до невозможности скользкая личность. Отдаёт честь.
– Ваше Величество?
– Даю вам неделю сроку, генерал. Вы должны доставить мне сюда следующих господ: Рудольфа Дизеля, Карла Бенца, поручика Бурштыня.
– Простите, Ваше Величество, но с последним я не знаком.
– Ах, так вы наслышаны про этих господ? Поручик Бурштынь служит сейчас в австро-венгерской армии, Гюнтер Бурштынь. И это ваша обязанность, как начальника секретной службы найти именно того Бурштыня, который мне нужен, вам ясно?
– Да, ваше величество.
– И не забудьте, что мне ещё нужен господин Готлиб Даймлер. Пока всё. Но, предупреждаю вас, господин начальник тайной службы, что мне вскоре понадобиться очень много самых разных людей. А так же, кое-что ещё. Готовьтесь. Наступают новые времена. И для Германии, и для всего мира.
Убежал. Сильно озабоченный. Но рожа у него отвратная. А у меня? Нахожу в ящике стола небольшое зеркальце. Так… Усы – на месте. Морда – ящиком, как и положено. И вообще, где мой утренний кофе? Стоп! А как тут с электричеством? Вообще-то должно быть. Лампочку надо изобрести. Эдисонову. Ну, будет Вильгельмова. Улыбаюсь про себя. В этот момент дверь снова открывается и в кабинете появляется донельзя знакомая по портретам личность. Последний канцлер Германии Отто фон Бисмарк. Поднимаюсь.
– Присаживайтесь, господин канцлер, поскольку разговор у нас будет долгий и интересный.
– Ваше величество, я прошу принять вас мою отставку.
Это что за номер?! Кайзер я или нет, в конце концов?
– Садитесь, канцлер. Сначала мы с вами побеседуем по нескольким интересным вопросам. А потом решим, стоит ли вам уходить в отставку, или ещё куда.
Затем кричу в дверь:
– Эй, там, долго мне ждать ещё кофе?!
Уф… Наконец-то. Несут.
– Ещё чашку для канцлера.
– Ваше величество, я не…
– Молчите канцлер, сейчас говорит король.
Где же я раньше слышал эту фразу? Ладно. Слуга разливает ароматный напиток по крохотным чашечкам, сливки, молоко, масло, сахар. Ну, я люблю не сладкий. Делаю глоток. Вкусно, чёрт возьми! Ох, кажется, я произнёс это вслух. То-то он на меня так уставился. Отпивая мелкими глотками горячий напиток, исподтишка наблюдаю за стариком. Ничего. Похож. На свои портреты.
– Итак, канцлер, вы просите принять вашу отставку?
Вскакивает.
– Да, Ваше Величество.
– А если не приму?
– Это ваше право, ваше величество. Но… Зачем я вам? Наши постоянные споры, вы совсем не слушаете моих советов. Более того, я стою за дружбу с Россией.
– Это хорошо. Представьте себе, канцлер, что господь услышал ваши молитвы, и я внял вашим советам. Скажем, именно сейчас вы нужны мне и Германии. Готовьтесь, господин Отто фон Бисмарк, к тому, что вам придётся теперь очень много трудиться на благо Фатерланда и народа Германии.