Визит
Шрифт:
Тишина затягивалась.
Водитель решил начать разговор с другого края.
– Вы из Киргизии?
– Нет, иностранцы,- откликнулся худощавый.
Не поднимая головы к зеркалу, таксист устремил взгляд на дорогу, заметил:
– Говорите без акцента.
– Мы много языков знаем, - счел нужным сообщить ему Барон.
– А местный знаете?
– Киргизский, что ли?
– уточнил мужчина.
– Угу...
– промычал водитель, внимательно следя за перекрестом.
– А то!
– усмехнулся Барон и к полному восторгу водителя добавил несколько слов на местном наречии.
– Здорово, - выдохнул таксист.- И на нем Вы говорите без акцента. Специально изучали?
– Да нет, - пожал плечами Барон. - Просто знаю и все.
– Вы в Бишкек, с какой-то целью?
– не надеясь на ответ, спросил таксист, и, к немалому своему удивлению ответ пришел от толстяка с кошачьими глазами.
– Вот решили тут собраться. Место, знаете ли, удобное. Промолчав несколько секунд, Юм поинтересовался: - Алмаз, ты не замечал нечего странного, в городе не происходило?
После секундного замешательства, Алмаз выдавил из себя:
– А откуда вы знаете, как меня зовут?
– Угадал, - беззаботно ухмыльнулся Юм и напомнил:
– Алмаз, ты не ответил на вопрос.
– Я в растерянности от вопроса, - сознался таксист, - как неожиданно, и своевременно он задан. Словно вы в курсе что происходит...
– Что происходит?
– Уже потребовал Юм.
Таксист потер рукой лицо, пытаясь собраться с мыслями. Не отрывая глаз с дороги, тихо проговорил:
– Что-то неладно, неспокойно. Над городом, словно смог, завис, тяжелый, мрачный, удушающий. Стали чаще пропадать дети...
– Без вести?
– Не совсем. Иных находят. Но от этого еще страшней. Над ними словно потрудился садист хирург. Нет некоторых частей тела, изуродованы, вырезаны сердца, обескровлены. Город в шоке. Никогда еще такого не было.
– Значит, мы вовремя.
– Пробормотал Барон.
– Что?
– не поверил услышанному Алмаз, - как “вовремя”?
Проигнорировав вопрос, Барон, словно разговаривая сам с собой, заметил:
– Не с того конца начали... Придется внести коррективы.
И повернувшись к собеседнику, сказал:
– Все наладится. В городе вновь станет спокойно...
– Скорей бы, - уныло вздохнул Алмаз.
– Не затянулось бы это на долгий срок.
– О, нет, - усмехнулся Барон.
– В ближайшие дни обстановка нормализуется.
– Говорите так уверенно, словно за всем ЭТИМ стоите вы, - волнуясь, сообщил свои подозрения шофер.
Барон улыбнулся.
– Ошибаешься. Я к этому непричастен. Грубая работа. Любительская. Я найду виновников.
– И накажете?
– с надеждой спросил Алмаз.
– Там видно будет, - ответил неопределенно Барон.
– Так вы сюда, по этому поводу?
– Да нет, - отмахнулся Юм.
– Пирушка у нас тут намечается, небольшая такая... Тысяч этак - на десять.
– Ого, - с уважением протянул таксист. - И где же собираетесь? На стадионе?
Шофер ухмыльнулся.
– Нет, - не замечая иронии, с готовностью откликнулся Юм.
– На острове.
Таксист закашлялся, стараясь скрыть свой смех.
– Тут вы попали в самую точку. В центр континента. До ближайшего моря пару тысяч километров наберется.
– Вот и отлично, - оживился Юм.
– Значит у нас впереди интересное путешествие.
– И начнется оно с Бишкека?
– с иронией уточнил таксист.
– Именно с Бишкека!
– Воскликнул Юм.
Водитель промолчал. Выведя машину на проспект Чуй, поинтересовался:
– В центре, где остановиться?
– Возле дворца Спорта, пройдемся немного по парку.
– Откликнулся Барон.
Водитель посмотрел на ручьи дождя заливающего лобовое стекло и с заботой заметил:
– Намокнете же... Вон, какой ливень. Может я сразу, вас до места довезу?
– Мелочи,- отмахнулся Барон, - сейчас дождь прекратится.
Недоверчиво хмыкнув, Алмаз повел машину к парку. Предсказание Барона сбылось. Как только машина завернула к Дворцу Спорта, ливень стих и более того - в разрывах туч замелькал луч Солнца.
– Здесь, - кратко приказал Барон, и к немалому удивлению Алмаза словно подчиняясь, заглох мотор.
Открыв дверь, Барон направился к аллее. Таксист, обернулся, недоумевая, почему толстяк замешкался и в изумлении вытаращил глаза, заднее сиденье было пусто. Барон удалялся вглубь парка, а рядом с ним шел невесть откуда взявшийся огромный черный кот.
ГЛАВА 1
Есть дьяволы, которым благородство их
натуры не позволяет прибегать к некоторым
деяниям ( ... ) они даже чувствуют к ним