Чтение онлайн

— Да, это он. Что произошло, как вы думаете?

— Событие должно быть из ряда вон выходящим — без веской причины сторож не осмелится прервать ночной сон аббата.

— А третий кто? Сдаётся мне, это брат Арман.

— Он самый, — подтвердил викарий, — тень и правая рука настоятеля. Престранная личность, ты не находишь?

— Смотрите! — воскликнул Жакоб, указывая на братские кельи. — Там кто-то стоит!

— Где? — спросил викарий, выступая из-за колонны. — Я никого не вижу.

— Вы его испугали, святой отец, своим внезапным появлением, — Жакоб не скрывал досады.

— Тебе, скорее всего, померещилось.

— Ничего подобного, — обиделся Жакоб. — Я, вот как вас сейчас, ясно видел лицо в окне. Кто-то из монахов следит за тем, что происходит во дворе.

— Ты думаешь? — усомнился викарий. — Впрочем, не мудрено, тебя ведь тоже разбудил шум. Но не будем мешкать, нам пора.

Матье де Нель, подобрав полы длинной рясы, побежал через клуатр к церкви. Жакоб последовал его примеру.

Аббат Симон резко остановился. На земле, прямо у распахнутых настежь дверей амбара, неподвижно лежало тщедушное тело, над которым горделиво возвышался Пьер с факелом в руке.

— Вы разве его уже сняли? — спросил настоятель.

— Нет, святой отец, как можно без вашего на то позволения, — ответил Дидье. — Это не висельник, а всего лишь вор и убийца.

— Всего лишь! — воскликнул в сердцах аббат. — Можно подумать, что вор и убийца — это лучше, чем висельник. Он что же, так и не пришёл в себя?

— Не-а, — ответил Пьер, легонько пнув ногой, распростёртого у его ног монаха.

— Видите, святой отец, — вмешался Дидье. — Всё, как я вам говорил. Выскочил он, значит, да так и обмер у меня на руках.

Вестиарий в этот момент пошевелился и жалобно застонал.

— О, глядите-ка, уже оклемался, — сторож Дидье бросился поднимать брата Тома. — Что будем с ним делать, ваше преподобие?

Аббат с отвращением посторонился.

— Отведите к санитарному брату. Пусть он приведёт его в чувство, но рот держите на замке и за ним проследите, чтоб не разболтал ничего. Может, ещё как-то выкрутимся.

Сторожа подхватили полуживого вестиария под руки и поволокли в лазарет.

В дверях амбара появился брат Арман с зажжённым факелом в руке. На губах его застыла привычная ухмылка.

— Входите, ваше высокопреподобие. Правда, предупреждаю — зрелище не из приятных, — он посторонился, пропуская отца-настоятеля вперёд.

Аббат Симон колебался всего мгновение, затем преувеличенно бодрым шагом вошёл в отталкивающую черноту амбара. Брат Арман последовал за ним и осветил посиневшее лицо висельника.

— Святые угодники! Кто это?

— Не узнаете? Это рыжий Гийом, — ответил брат Арман, с завидным спокойствием обходя висевшее тело кругом.

— С чего это вдруг вестиарий решил его повесить? Может, сошёл с ума? В прошлом году в аббатстве Сен-Пьер-де-Без один рехнувшийся монах зарезал другого.

Брат Арман покачал головой.

— О нет, ваше высокопреподобие, тут другое.

— Вы, похоже, в этом уверены?

Фаворит повертел в руках испачканный лист бумаги.

— Во-первых, потому что вестиарий наш идиот, к тому же трус. Бьюсь об заклад, он пробрался сюда, ни о чём не подозревая. Ну, а увидев, своего дружка между небом и землёй, сам от страха чуть жив остался. А, во-вторых, брат Гийом имел веские причины покинуть наш грешный мир.

— Какие ещё причины? — раздраженно спросил аббат, захрустев суставами. — Вы, что-то знали, но скрыли от меня! Что это у вас? — он выхватил из рук фаворита бумагу.

— Тут изложена вторая причина, в сокрытии которой вы меня напрасно подозреваете, — ответил брат Арман.

Настоятель несколько раз пробежал глазами корявые строчки.

— Этого ещё только не хватало, — он тяжело опустился на ближайший мешок с зерном. — Значит, викарий оказался прав. Нет, это невозможно. Ну, почему именно сейчас! Столько усилий и затрат может пойти прахом из-за какого-то болвана, которому пришло в голову повеситься.

— Вы мрачно настроены, святой отец, — голос брата Армана был спокоен.

— Да? В таком случае, возможно, вы знаете, как нам выбраться из этой кучи навоза, не замарав себя? — язвительно поинтересовался аббат.

Фаворит поклонился.

— Знаю, Ваше Преосвященство.

Аббат Симон вскочил, испуганно замахав руками.

— Замолчите!

— Не будьте так суеверны, ваше высокопреподобие, м осклабился брат Арман. м Но я и впрямь знаю, что нужно делать.

— Что же?

— Сжечь амбар, — спокойно заявил брат Арман.

— Сжечь амбар? Вы, верно, спятили?!

— Отнюдь, — фаворит зевнул и сел на то место, где прежде сидел аббат, теперь метавшийся по амбару. — Это наиболее разумное решение. Подумайте — амбар сгорит вместе с самоубийцей и тайной смерти пономаря. Сторожам заплатим, и они с удовольствием потеряют память, — брат Арман помолчал и с нажимом добавил, — разумеется, с этого дня их ни в коем случае нельзя отпускать из обители.

— А визитатор?

Брат Арман снисходительно пожал плечами.

— А что визитатор? Не век же ему здесь торчать. Доказать он всё равно ничего не сможет. Но, дабы обезопасить себя, мы нанесём удар первыми: распустим слух о том, что во время его визитации пропали тридцать золотых.

— Тридцать золотых?

— Угу, — многозначительно кивнул фаворит, слезая с мешка. — Те самые тридцать золотых. Ну как?

— Неплохо, — согласился аббат Симон, успокаиваясь. — Кстати, а где деньги, о которых написал этот идиот? — он кивнул в сторону висельника.

Брат Арман обошёл амбар, освещая факелом все углы.