Чтение онлайн

— То есть, ты хочешь признаться мне в любви? — почти без картавости сказала Люба, подперев голову рукой.

Он глянул на нее искоса — заметил сместившийся в хитрой улыбке уголок прекрасного рта.

— Да, хочу. Я люблю тебя, — сказал он твердо.

— Я тоже люблю тебя, — Люба прильнула к нему и поцеловала его волосики на груди.

Коля ощутил нежные мурашки по всему телу.

— Может, нам стоит пожениться?! — вдруг ляпнула Любка, подняв голову.

В первые две-три секунды Коля замешкался. «Вот, выдавила наконец из себя то, о чем так долго мечтала!» Однако, не желая выдавать своего замешательства, Коля быстро нашелся.

— А что, может и поженимся. Ты только погоди денек-другой, улажу свои дела, и пойдем в ЗАГС.

Люба промолчала и с довольным видом вновь опустила голову ему на грудь. На том разговор о браке был исчерпан. Ну и слава богу, подумал Коля! А еще ему подумалось: что если и вправду пожениться по липовому паспорту (который давно пора уже сделать)?! Надо ведь Любку уважить, в конце-то концов! Ведь он ее на самом деле любит. Любишь ли? — тут же спросил он себя. И тут же ответил: Ну да, люблю.

Они немного помолчали, как вдруг раздался протяжный звонок в дверь: «та-ту-у!». Коля явственно ощутил, как вздрогнула Люба.

— Ой, кто это? — сипло спросила она и возбужденно села на постели.

— Ты никого не ждешь? — настороженно осведомился Герасименко.

Люба, с растрепанными волосами, быстро-быстро помотала головой. В ее глазах читалось недоразумение, смешанное с легким испугом.

— Тогда не открывай, — хмуро предложил Николай.

Только Люба начала думать над ответом, как звонок раздался снова. Но теперь уже он прозвучал протяжнее и настырнее. И сразу же повторился несколько раз. «Та-ту-у, тату, тату, тату!»

— Блин, кому неймется? — не выдержал Коля.

— Может, это Лидка, подруга, муж опять напился, она ко мне прибежала, — скороговоркой предположила Люба.

Коля повел бровями, вздохнул.

— Я пойду открою, — Люба вопросительно поглядела на любовника и, не дожидаясь ответа, соскочила с дивана, накинула халат.

Герасименко покачал головой и потянулся за рубашкой.

Дальнейшее он слушал из прихожей с замиранием сердца.

— Кто там? — глухо спросила Люба в дверь на очередной звонок.

В ответ что-то резкое выдал мужской голос. Провернулся ключ, скрипнула дверь, послышались твердые, варварские шаги двух или трех человек.

Коля уже застегивал ширинку на брюках, когда в комнату заглянула милицейская фуражка. Из-под козырька глядело печально знакомое лицо лейтенанта. С волчьим огоньком в глазах.

— Ага, попался, голубчик!

Вслед за летехой в комнату проник какой-то незнакомый сержант, старшой. И еще рядовой. А уж за ними протиснулась Люба с наполненным ужасом лицом. Но в прихожей мостился кто-то шестой.

— Серега, наручники цепляй! — бросил офицер старшому.

Не успел Коля второй раз моргнуть, как на запястьях защелкнулись крепкие железки.

— Послушайте, — вполголоса произнесла Люба, — что происходит?

Ее лицо сделалось плаксивым, готовым сорваться в рыдания.

— А то, гражданочка, — неприятным голосом начал летеха, — что вы пригрели у себя дома злостного преступника-валютчика.

Рядовой прислонился к спинке кресла, а сержант, самодовольно ухмыльнувшись, спрятал ключик в карман. Лейтенант со значительным видом осмотрелся в комнате.

Тут показалась личность, таившаяся в прихожей. Тетка лет пятидесяти с корявыми чертами лица и в очках заглянула в комнату.

— Он самый, — прогнусавила она. — Он не первый день к Любке ходит.

— Амалия Петровна? — одними губами сказала Люба.

Обойдя рядового, она медленно опустилась в кресло.

— Коля, это правда? — всхлипнув, спросила любимая.

— Да нет же, нет! — резко возмутился Герасименко. — Не верь им, дорогая, это какая-то жестокая ошибка!

— Ошибка, говоришь? — лейтенант злобно уставился на свою жертву. — Вот ублюдок, он еще отпирается.

Шагнув к Николаю, офицер влепил ему пощечину. Да такую, что у Герасименко слеза выступила.

— Не смейте! — вскрикнула Люба, привстала, снова беспомощно села и вдруг зарыдала. — Коля-я-а-ха-ха! Что они делают?

Она спрятала лицо в ладонях.

— Давай, Серега, выводи его, — скомандовал лейтенант.

— Пшел! — старшой толкнул Колю в плечо.

Герасименко двинулся вперед, с презрением поглядев на очкастую Амалию. И когда прошествовал мимо нее, та испуганно отпрянула, словно бы он собирался в нее плюнуть. Сержант подталкивал Колю в лопатки, рядовой открывал входную дверь, завершал процессию офицер.

Коля уже ступил за порог, когда Люба выскочила в прихожую и со слезливым лицом запричитала:

— Коленька, я тебя вытащу, я сейчас же поеду… В какое вы его отделение?

— В третье, гражданочка, в третье, — козырнул ей лейтенант. — Не советую даже суетиться. Мы все равно его не выпустим.

И Герасименко увели на площадку. И услышано было, как где-то сзади засеменила бдительная Амалия Петровна.

Кукарский вздрогнул: дверь подъезда открылась, и оттуда выбрела девочка лет девяти-десяти, белокурая, с круглым личиком, облаченная в бежевое платьице и пуговичную кофточку поверх плеч. В руке у девочки болталась пустая матерчатая котомка.

Она глянула на Димку и чуть заметно улыбнулась. «Господи, Лерка!» — тут же признал он. Та самая Лерка из тридцать пятой, этажом ниже, с которой мальчик Димка когда-то проводил свои дни! Та самая Лерка, с которой они стояли как-то вечером на пятачке, вон там, на углу дома, за оградкой, — стояли друг против друга. И Лерка в те минуты, — он отлично это помнит и уж не забудет до гробовой доски, — Лерка в те минуты возбужденно говорила ему, что у нее как-то необычно бьется сердце. И она импульсивно брала его руку и прикладывала к своей груди: «На, послушай!» И он и вправду ощущал гулкое биение ее сердца, словно вырывающегося из груди, и удивлялся.