Чтение онлайн

И тут, в светлых полетах хмельной мысли, у Кольки родилась гениальная идея: а что если поставлять мужу телевизионные лампы для ремонта? Ведь в нашем времени они совершенно бессмысленны и бесплатны (коли найдешь), — ненужный хлам. А тут, тут этому Андрюхе можно втюхивать за нормальные бабки! Только вот где чертовы лампы откапывать в две тысячи тринадцатом? Поиск ответа на этот вопрос Колька оставил на потом.

Когда хмель уже изрядно овладел некоторыми, разговор вдруг перекинулся на политику. Клара заметила, что Андропов наведет порядок, что он даст еще всем жару! А муж ее тихо вставил, мол, с Андропова вообще новая эра начинается. Колька с Димкой лишь загадочно улыбнулись, а Люба, в очередной раз прильнувшая к Николаю, равнодушно почесала себе нос.

В конце беседы принялись петь песни. Негромко, но вдохновенно. Впрочем, пьяный уже Герасименко (сказалась дневная чекушка) затягивал громче всех.

Впрочем, Кукарский тоже разошелся, хотя и напутал несколько слов. Вместо «безумия», например, он спел «безумная», но услышав других, ту же поправился.

После хорового исполнения трех самых популярных песен, на удивление, хорошо знакомых и Коле, и Диме, хозяин дома решил, что самодеятельность их все же скудновата. Поэтому он включил проигрыватель «Урал» (такой темный ящик на четырех ножках, с кучей городов мира на многообразной шкале). Пластинку Андрей поставил большую, из красивого конверта с кучей цветастых и частично усатых «Песняров». И началось.

И все опять запели, невпопад перекрикивая радиолу.

А рядом с радиолой стоял патефон, и Колька давно пристально приглядывался к чудной технике. Наконец, когда пластинка стихла, и пение стихло, Коля осведомился:

— А этот патефон что, не работает?

— Он работает, — Клара повела рукой в сторону антиквариата, — но мы его давно не слушаем. Он от моего деда остался.

— Господи, какая прелесть! — женственно восхитился пьяный Герасименко. — Подарите его мне, а? Я просто собираю ненужное старье, для науки. А я вам вот такую зажигалку, импортную, из Америки.

Коля достал обычную зелененькую финтифлюшку из двадцать первого века, работающую на газе без возможности заправки. Но у хозяина дома при виде этой одноразовой безделицы заблестели глаза.

— Да-да, Коля ученый, — горделиво поддержала Люба, положив руку на плечо любовнику. — Ему надо для дела.

— А, ладно, — махнул рукой Андрей. — Так и быть, забирай!

При этом он осторожно покосился на супругу, чуть изогнув заячью губу, но жена лишь поддержала мужа.

— Да конечно, он нам на фиг не нужен! — и добавила громче: — Мы хотим сделать гостю приятно! Теперь это наш подарок!

— Вот и чудненько! — обрадовался Коля и многозначительно переглянулся с Димкой.

Зажигалка перекочевала в руки хозяина, тот, словно индеец после встречи с туземцами, долго чиркал и любовался вспыхивающим огоньком. А Коля подошел к патефону и ощупал его с видом знатока, однако затем вернулся на свое место.

Музыкальная часть вечера закончилась чаепитием. Разговор при этом зашел о необходимости видеться чаще. А после чаепития пришла пора отходить ко сну. Тем более, спиртное вроде бы кончилось.

У гостеприимных хозяев в частном доме оказалось много комнат. В одной разместили на ночлег хмельного Колю, прилюдно обнимавшегося с Любкой, в другой постелили не хмелеющему Димке.

В первые минуты в одиночестве к Димке вернулись угрызения совести. С тех пор, как он освободился от кагэбэшника, Кукарского периодически беспокоило чувство вины перед Николаем. Впрочем, хмель взял свое, и Димка не заметил, как уснул.

А вот в комнате Коли долго шептались.

— Значит, ты ученый с секретной миссией? — тихо говорила Люба, лежа на нем и гладя его по голове. — Твой Димка мне все рассказал… Подумать только!

— Да, представь, все гораздо сложнее, чем… чем можно было подумать… И, блин… Я, понимаешь, не могу раскрыть секрет миссии. Не могу даже вообще ничего пока… Ну, подробностей никаких сказать.

— А поцеловать-то ты меня можешь?

— Это конечно да!

И после продолжительной паузы, сдобренной шорохами:

— Ой, Колюш, остановись ты! Ну, здесь же нельзя баловать! Мы же в гостях, неприлично как-то.

— Тогда давай спать. А то что-то я пьяный совсем.

— Только просто обними меня.

— Иди сюда. Вот так.

— Ты отклеил свои усики?

— Да, похоже, они мне это… блин. Больше не понадобятся. Ой, только не спрашивай, зачем я их… Так нужно было для работы.

— Ладно-ладно. А с рукой у тебя что было? Тоже из-за работы?

— Да-да. Ты молодец, лапка, все понимаешь!

— Угу… А что будет завтра?

— Завтра? Хм. Завтра мы с Димкой уедем на важное задание. Но, может, уже к вечеру вернемся. А ты жди. Как только мы вернемся, Димка сразу тебя найдет.

— Угу, он, значит, у тебя теперь связной… Ну ладно, хорошо. Я буду ждать. Я буду всегда тебя ждать!

— Вот и умничка. Я тебя люблю!

— И я тебя… Очень люблю.

Потом опять продлились, довольно надолго продлились шорохи, и, видимо, все же что-то случилось. Но, наконец, в комнате стихло, а через несколько минут стал доноситься из комнаты негромкий храп.