Чтение онлайн

— Должно быть, он геройствовал уже в летах.

— Точно.

— Что-то вы часто шмыгаете носом, Кармайн. Простуда начинается? — спросила Дездемона и взяла еще один кусок пиццы. Оказалось, помириться с Карманном — это просто здорово.

— Все мы простужены — посидели бы вы с нами в неотапливаемых машинах при минусовой температуре.

— Хорошо еще, за мной следить не пришлось.

— На всякий случай следили и за вами, Дездемона.

— Ничего себе у вас штаты! — Она вздохнула: администратор в ней, как обычно, взял верх. — Говорите, девяносто шесть человек?

— Ага.

— А вы за кем шпионили?

— Не спрашивайте — это секретная информация. А что творится в Хаге после исчезновения Фейт?

— Профессор все еще в психушке. Когда он узнает, что Hyp Чандра получил должность в Гарварде, с ним опять случится припадок. Мы не просто потеряли самую яркую из наших звезд: согласно контракту Нура, обезьяны покидают нас вместе с ним. Насколько я понимаю, Hyp и Сесилу предложил перебраться в Массачусетс; Сесил вне себя от радости — никакой тебе жизни в гетто. Семейство Чандра приобрело шикарное поместье, и там — симпатичный дом для Сесила. За него я рада, а Смита очень жаль.

— Ерунда какая-то. Что это за контракт, по которому можно распоряжаться чужой собственностью? Это все равно что конгрессмену после проигрыша на очередных выборах утащить с собой из кабинета «ремингтон»!

— Когда Hyp только появился в Хаге, у профессора были все основания пренебречь условиями контракта. Он знал, что Hyp никогда не найдет для своих исследований места лучше. Так и было — до тех пор пока не появился этот монстр-убийца.

— Да, но кто мог это предвидеть? У меня обострение паранойи, теперь я во всем усматриваю мотивы. В конце концов, на карту поставлена Нобелевская премия.

— Знаете, — задумчиво начала Дездемона, — меня с самого начала не покидало странное ощущение, что «нобелевки» Нуру Чандра не видать. Слишком уж легко все складывалось. А вызвать эпилептические припадки удалось лишь у одной обезьяны — у Юстаса. А в науке опасно возлагать все надежды на единственную звезду. Что, если склонность к эпилепсии была у Юстаса врожденной и вся стимуляция Нура тут ни при чем? И не такое в жизни случается.

— Вы сообразительнее всех вместе взятых, — с уважением произнес Кармайн.

— Тоже мне сообразительность — знать, что «нобелевку» я никогда не получу!

Они перебрались в мягкие кресла. Обычно Кармайн устраивался по соседству с Дездемоной, но сегодня сел напротив: разумное выражение ее лица поднимало ему настроение.

Вчера он ездил в Гротон, потолковать с Эдвардом Бьюли — таким же нормальным разумным человеком, как Дездемона. Но ни одной загадки так и не прояснил.

— Этта твердо настроилась стать рок-звездой, — сообщил мистер Бьюли. — У нее был красивый голос, она неплохо двигалась.

«Неплохо двигалась». Неужели это и привлекло Призраков?

Кармайн вернулся в настоящее — к благоразумному выражению лица Дездемоны.

— Что еще слышно в Хаге? Есть какие-нибудь перемены? — спросил он.

— Смита замещает Чак Понсонби. Особой приязни к нему я не питаю, но по крайней мере с проблемами он обращается ко мне, а не к Тамаре. Она, похоже, пыталась встретиться с Китом Кайнтоном, но он захлопнул дверь кабинета перед ее носом. Так что лавры победительницы достались Хилде. Она буквально расцвела: черный костюм изящного покроя, алая шелковая блузка, итальянские туфли, новая стрижка, волосы подкрашены, приличный макияж и, представьте себе, контактные линзы вместо очков! Идеальная жена для выдающегося нейрохирурга.

— Значит, к переезду в Нью-Йорк она готова, — улыбнулся Кармайн. — Приятно сознавать, что мне хоть в чем-то удалось достучаться до Кайнтона. — Он поерзал. — А у нас ходят слухи, что Сацума не собирается продлевать договор аренды пентхауса и квартиры Эйдо.

— Скорее всего слухи не лгут. Пока он колеблется, выбирает — Стэнфорд, штат Вашингтон, или Джорджия? И если все-таки переедет, то наверняка в Колумбию.

— Откуда вы знаете?

— Хидеки неисправимый горожанин, а если он поселится в Нью-Йорке, значит, по-прежнему сможет проводить выходные на Кейп-Коде. Добираться будет дольше, но не намного. Он укатил бы в Бостон, если бы Hyp Чандра не опередил его с Массачусетсом. Любой другой университет, кроме Гарварда, был бы значительным понижением ставок. Но почему-то мне кажется, что у Хидеки больше шансов на «нобелевку». Если ученый умеет работать на публику и его фамилия часто мелькает в научной прессе, это еще ничего не значит. — Она легко поднялась. — Пора спать. Спасибо за пиццу, Кармайн.

Так и не придумав достойный ответ, он проводил ее до стальной двери с надежным засовом и кодовым замком, убедился, что она как следует заперлась, и вернулся к себе — как ни странно, подавленный. Весь вечер у него на языке вертелся вопрос: нет ли у него шанса перевести их отношения на более интимный уровень. Но увы, задать его помешала пружинистая сила ее ног и внезапный, но вполне объяснимый уход.

На самом деле авансы Кармайна не были настолько заметны Дездемоне, чтобы гадать, не привиделись ли они ей, и поскольку ее тянуло к нему, она не осмелилась задерживаться в гостях дольше, чем требовалось, чтобы переговорить о делах Хага. Больше всего Дездемона опасалась затяжных пауз, не зная, что с ними делать.

И потом, она страшно устала. После жарких споров она отвоевала свое законное право возобновить воскресные прогулки — при условии, что к стартовой точке ее будут доставлять в патрульной машине, но не преследовать по пятам, а забирать у финишной черты. Поэтому в субботу и воскресенье Дездемона отправилась в поход по северо-западной оконечности штата и теперь мучилась от ломоты во всем теле, отвыкшем от нагрузок. У Аппалачской тропы и зимой было не отнять очарования, но Дездемона не раз пожалела, что не надела ботинки, предназначенные для ходьбы по снегу.

Вернувшись к себе, она долго отмокала в горячей ванне, затем насухо вытерлась и надела привычную ночную одежду — фланелевую мужскую пижаму и толстые шерстяные носки. Не хватало еще включать термостат, чтобы согреться! Дездемона и не подозревала, что Кармайн Дельмонико рассуждает точно так же.

Она уснула сразу же, как только легла, и если и видела сны, то не запомнила их. Но около четырех часов утра ее разбудил необычный звук. Скрип с легким скрежетом.

Рывком усевшись, она поняла, что пробудилась не от звука, а от всплывшего откуда-то из глубины дурного предчувствия. Дверь спальни была открыта в небольшую гостиную, которую затопил мрак. В спальне тоже было темно. Но в тонкой полоске света, просочившейся в квартиру из коридора, мелькнула смутная тень, размерами и формой напоминающая человеческую. Мелькнула — и пропала «Я не одна. Он здесь, внутри, он пришел убить меня».