Вкус карамели
Шрифт:
– Книги - это чешуя!
– гудит Женька.
– Чешуя, вот что!
Все в нашей группе говорят: чешуя. Непонятно, кто первый придумал. Какое гадкое, обидное слово! Почему книги - чешуя? И почему у меня нет слова, чтобы отменить чешую?
В группе Женька качается на деревянном коне. Есть свободный конь, но я перекладываю на ковре кубики. Я думаю. На кубики капают слёзы.
Тётеньки приглашали всех записаться в библиотеку. Но Танька - рыжие огоньки, и Саша - сжёванный воротник, слушали Женьку, а не тётенек.
Значит, никто не придёт.
А я приду.
Вечером в библиотеке горят люстры, на близкой полке отсвечивает глянцем книга. Я с папой. Я держусь за его руку.
За светлым столом я узнаю Людмилу Фёдоровну, тётеньку, что читала титры. Тем же таинственным голосом она говорит мне: "Ага". Она говорит не так, словно я попался в ловушку, а так, будто между нами появилась тайна. Тётенька и я - больше никто не знает.
Папа уходит на крыльцо покурить. Я тороплюсь. Я расспрашиваю Людмилу Фёдоровну про остров карамели. Специальной карамели!
– Скажи, ты веришь в сладкий остров?
– Людмила Фёдоровна наклоняется ко мне через стол. Её глаза сиреневые, и пахнет от неё сиренью, а на улице снег и лёд.
– Да!
– Я не говорю, я выдыхаю.
– Тогда ты там побывал. Во что веришь - то правда.
Я чувствую вкус ребристой карамели во рту.
И вдыхаю сладкий, сладкий запах книг.
Я подружусь с Людмилой Фёдоровной. Жаль, что она взрослая. Я бы подарил ей коллекцию фантов - я умею делать ровные треугольные фанты из конфетных обёрток, - и научил бы лепить вооружённых проволокой солдатиков из пластилина: это поинтереснее девчоночьих кукол. Ещё у меня есть старинная монета, я вырыл её совком из земли. Наверное, в нашем дворе на Тульской зарыт сундук с монетами. Или с карамелью. Да, жаль, что Людмила Фёдоровна взрослая! Но я догоню её, вырасту, и мы крепко подружимся.
Я стану как она.
Я прочитаю все книги.
И мне дадут стол с формулярами.
3-6 апреля 2005