Чтение онлайн

– Ты его любишь? – спрашиваю я.

– Наверное, да.

– А я думаю, что нет. Иначе, зачем бы ты пришла к нам на вечер.

– Извини, Семен, что дала тебе надежду.

– Да ладно. Я всё понимаю. Я сейчас уйду.

Анна смотрит на часы с кукушкой, висящие на стене.

– Тебе ещё рано уходить.

– Как рано? – вспыхивает потаённая надежда внутри меня.

– Автобус будет через полчаса.

– А-а-а, будет автобус, – протягиваю я. – А я к тебе шёл напрямик, через лётное поле…

– По лётному полю нельзя ходить. Там вооружённая охрана. Одного нашего местного застрелили прошлой весной.

– Меня тоже хотел застрелить ваш часовой…

– Семён! Ты из-за меня мог погибнуть, – вдруг тихо заплакала Анна.

Я успокаиваю её, обнимаю за плечи и прижимаю её к себе, мои губы встречаются с её губами…

– Пора уходить, я провожу тебя до остановки, – шепчет она мне, отстраняясь от моих объятий…

Мой самоход остаётся для командования незамеченным, и вечером, после команды «Отбой», я восторженно рассказываю Фариду о моём необычном любовном приключении. Он, молча, слушает, а потом изрекает:

– Ты дурак, Семён. Тебя могли застрелить. Ты бы подумал о своих родителях. Бабы этого не стоят, чтобы за них получать пулю в лоб.

– Любимая женщина стоит того, – возражаю я ему. – За неё мужчина может отдать свою жизнь. Примеров тому в литературе описано много.

– Да. Примеров тому в литературе действительно много. Но та, к которой ты шёл через лётное поле – не твоя девушка, а того солдата, кому она дала слово своей верности.

– В общем, ты прав, но…

– Никаких «но», – прерывает он меня. – Идём спать. Жизнь покажет…

Через три дня от Анны приходит письмо, в котором она высказывает сожаление о том, что дала мне надежду и просит не искать с ней больше встреч.

Позже я узнал от своей младшей сестры, которой довелось работать с Анной в одном учреждении, что она дождалась своего парня из армии. Она стала работать стюардессой на междугородних линиях, родила ему двоих детей. Он же, как это часто случается, стал беспробудно пить, и они развелись.

– Семён, мне нужно поговорить с тобой, – говорит Фарид. – Давай во время самоподготовки «оттянемся сладеньким» на стадионе, там и потолкуем.

– Давай! – не раздумывая, принимаю я предложение своего друга.

Оттянуться сладеньким на курсантском сленге означает купить в училищном буфете банку сгущённого молока, пачку вафель, бутылку ситро и умять это все на травке футбольного поля. Следует оговориться, что это мероприятие является любимым делом почти у всех курсантов. Видимо, всем нам не хватает сладкого в курсантском рационе.

– Ты второго мая идёшь в увольнение? – первое, о чём спрашивает меня мой друг, когда мы усаживаемся на травке, разложив перед собой провиант.

– Вроде бы, да. В списки на увольнение меня внесли. А там как масть ляжет. Замкомвзводу, к примеру, может не понравиться, что мы с тобой отлучились с самоподготовки на пару минут, и мы оба не пойдём в увольнение, – отшучиваюсь я.

– Не будем говорить о плохом, а то накаркаем. У меня и так хватает проблем, – невесело говорит Фарид.

– Рассказывай, в чём дело?

– Как ты знаешь, я встречаюсь с девушкой из медицинского института. Так вот, парни из её общаги предупредили меня, что если они ещё раз увидят меня около неё, то обязательно отлупят.

– Мне все понятно, – говорю я. – Глупо идти, чтобы тебя просто побили. Нужно дать им бой! Сколько их было?

– Четверо.

– Четверо – это ничего. Пойдём в общагу вдвоём. А сегодня вечером мы с тобой должны потренироваться. Отработаем пару жёстких приёмов из боевого самбо. В увольнение пойдём в парадно-строевой форме. Думаю, что нам понадобятся сапоги и ремни. – Решено? – спрашиваю я его.

– Решено, – соглашается со мной Фарид, и по его лицу пробегает что-то наподобие улыбки.

Общежитие мединститута, где я ранее никогда не был, изумляет меня огромным количеством девчат, которые с любопытством поглядывают в нашу сторону, когда мы с Фаридом идём по длинному коридору, отыскивая нужную нам комнату. Это и понятно, курсанты военного училища нечастые гости здесь.

Подружкой Фарида оказывается миловидная блондинка, высокого роста, с большими открытыми глазами, на длинных, тонких ногах.

– Анжела, – представляет он мне свою девушку.

В ответ на моё имя она мило улыбается. Кроме неё в комнате находятся ещё две девушки. Одна из них откровенно восхищает меня. У неё второй разряд по парашютному спорту, она совершила семь прыжков с высоты 1200 метров.

Девчата принимаются готовить ужин, а мы с Фаридом ремонтируем их старенький магнитофон. Вскоре обе хлопочущие стороны успешно решают поставленные перед собой задачи – на столе появляются сосиски и немудрёные салаты, в углу звучит «Ролинг Стоунз» со своим совращающим, настойчивым битом, наполняя небольшое пространство комнаты страстью. Мы открываем шампанское, которое принесли с собой, и празднование Первомая начинается.

Внезапно раздаётся стук в дверь, и в комнату входят те, к приходу которых мы так серьёзно готовились. Мы переглядываемся с Фаридом. Парней, как и ожидалось, четверо. По внешнему виду ничего особенного они собой не представляли, за исключением одного – крепкого белокурого парня в белой футболке с динамовской символикой. Гости осматривают нас с ног до головы, и я отчётливо улавливаю их акцентированный взгляд на значке «кандидат в мастера спорта СССР» на лацкане моего кителя.

– По какому виду «КМС»? По шахматам? – ехидно спрашивает меня «динамовец», кивая на мой значок.