Чтение онлайн

Таня отошла к стене. Теперь она немного изменила взгляд на вещи. Она уже почти ждала, когда появится Виталий. В конце концов, он ее сюда привез, он же обязан отвезти обратно. А общаться с ним она больше не будет. «Хотя чего ради он поедет домой в четыре утра? – грустно подумала она. – Тем более, что выпил. Нет, он останется там на пару с этим мерзавцем. Проспятся, а утром позавтракают… Есть хочу». Перед ней предстало дивное видение недоеденной дома яичницы. Таня приказала себе думать о чем-нибудь другом. Например, об Агне. Ей-то сейчас приходится куда хуже. Она, Таня, все-таки вполне свободна. И хотя страшно замерзла, проголодалась и один глаз почти не видит – все равно у нее есть выбор. Она может пойти домой. Может обратиться за помощью к соседям. А если совсем плюнет на все принципы, то и к Саше в дверь позвонит.

Ее, разумеется, впустят обратно. Но вот у Агны такого выбора нет.

"Она же рехнуться может. – Таня снова озлобилась на мужской род. – Конечно, пока она была нужна Саше, он ей дарил подарки, водил по гостям, по ресторанам… Всегда был сыт, обстиран, наглажен… В доме полный Версаль, чистота, ни пылинки. И вот на тебе: нашел другую бабу, а эту взял да и выгнал. Даже с горничными лучше обращаются.

Их хотя бы в милицию не сдают. Хотя горничные, наверное, хозяев не поджигают. Во всяком случае, не всегда".

Она пыталась размышлять на какие-нибудь отвлеченные темы, вспоминать детство, школу, старых, давно потерянных и забытых друзей. Это был испытанный способ убить время. Но тут в ее мысли врезался пугающий, неожиданный звук. В шахте лифта гулко заскрежетало, и Таня услышала, что кабина ползет вверх. Первым ее движением было укрыться на запасной лестнице. Но она не успела этого сделать. Лифт оказался ближе, чем она думала. Скрежет замер, двери разъехались… Из кабинки торопливо вышла женщина. Сделала шаг в сторону двери тамбура и вдруг остановилась. Она смотрела на Таню, Таня на нее. Обе молчали.

Женщина пошевелилась первая. Все еще оглядываясь на Таню, она наконец вошла в тамбур. Через минуту Таня услышала пьяный голос Саши:

– Заходи, Наташ, познакомишься. У меня гость.

– Так что случилось-то?..

Ее голос пропал за дверью. Щелкнул замок. Таня вздрогнула и отлепилась от стены. Она и сама не знала, куда теперь идти, к кому обратиться. Эта женщина была ей знакома. Это ее она видела у Юры. Когда Таня пыталась припомнить ее лицо, описать ее, у нее почти ничего не получалось. Портрет выходил настолько смазанный, неопределенный, что Таня приходила в отчаяние. Она даже начинала думать, что никогда не опознает ту женщину, если представится такая возможность. И может быть, если бы опознание совершалось в милиции и Тане предложили выбирать из нескольких кандидатур, она бы засомневалась. Но здесь, когда она не ожидала ее увидеть, а та вдруг появилась, у Тани даже сомнений не возникло. Это было то самое лицо.

«Так, значит, я права! – Ее охватил жар, и она сразу перестала дрожать. – Это одна и та же! И у Юры, и у Саши… Возможно, что и у Стаса в машине сидела она. Она? Неужели и Стас с ней…»

Таня не знала, куда деваться. Она пыталась сообразить, почему сюда приехала эта женщина. Как ее называла Агна? Настасья? Наталья? Откуда та узнала, что у Саши что-то случилось? Неужели он ей позвонил и вызвал к себе? И у них такие отношения, что та примчалась к нему среди ночи? «Виталий не поймет, кто она такая, – мучилась Таня. – У него глаз – алмаз, слов нет, Агну он сразу опознал по снимку… Но этой бабы на снимках точно не было Ну должен же он понять! Ну не полный же он дурак! Он должен уцепиться за нее!»

Таню бросало то в жар, то в холод. В конце концов она не выдержала. Тихонько, чтобы не хлопнуть, прикрыла за собой тамбурную дверь и подкралась к Сашиной квартире. Она прислушивалась долго, минут пятнадцать. Но ничего не услышала. Только один раз до нее донесся голос, но мужской это голос или женский, Таня не разобрала. В конце концов она устала стоять и присела на кипу старых газет, сложенных в углу. В тамбуре все-таки было теплее, чем на площадке. Газеты тоже были удобнее, чем подоконник. Таня прислонилась к стене, прикрыла глаза и задремала.

***

– Ну разве не тварь? – с чувством сказала Наталья, увидев прогоревший пол. – Чтобы это заменить, столько денег надо! Конечно, не свое, ей не жалко.

– При чем тут деньги? – с пафосом спросил Саша; он напился окончательно, и сейчас ему было очень жалко себя. – Я бы сгорел… Ты это понимаешь?

Или тоже, как она, только о деньгах думаешь?

Наталья тихонько рассмеялась:

– Ты скорее изнутри сгоришь, милый мой. Что ты пил?

– Саш, может, поспишь? – вмешался Виталий.

Он ни на миг не оставлял парочку наедине. С того момента как вошла Наталья, он постоянно вертелся рядом.

Саша мотнул головой, не удержался и упал на постель. Упал боком, но тут же принял сидячее положение. Наталья выразительно взглянула на Виталия В ее веселых, прозрачных глазах читалась насмешка.

Виталий пожал плечами:

– Человека чуть не сожгли, надо понимать. Конечно, он устал.

– Да! – неожиданно громко сказал Саша и принялся развязывать пояс халата.

Не найдя концов, разозлился и лег одетым. Наталья подбежала и укутала его одеялом до самых ушей:

– Правильно, спи. Пить хочешь?

Саша что-то невнятно прошептал, и вскоре послышалось его ровное, тяжелое дыхание. Женщина молча прошла в кухню. Остановившись у открытой форточки с сигаретой, она подождала Виталия и прикурила от его зажигалки. Хотя вполне могла воспользоваться спичками, лежавшими рядом на столе.

– Ты-то хоть трезвый? – с сомнением спросила она. – Что-то я не понимаю.

Виталий рассмеялся, не отрывая от нее взгляда, может быть излишне внимательного:

– Я никогда пьяный не бываю. А ты, может, тоже выпьешь?

Женщина как-то криво усмехнулась. Виталий не соврал Тане, когда сказал, что любит живопись.

И сейчас его познаний вполне хватило на то, чтобы сравнить усмешку Натальи с улыбкой Джоконды. Только эта усмешка была как бы немного сворочена на сторону. В ней было что-то спокойное и вместе с тем пренебрежительное.

– Налить? – переспросил Виталий.

Наталья снова изобразила Джоконду, и наконец парень ее понял. Как многие женщины, она не решалась сказать прямо, что хочет выпить. Он принес в кухню почти опустевшую бутылку джина и разлил остатки по стаканам: