Вкус убийства
Шрифт:
Ну конечно… Начала все раскручивать я, а премию хочет получить он один. Премию или пулю – убили же Юру, застрелили Женю… Господи, как я во все это ввязалась? У меня теперь и мыслей-то нормальных не бывает!"
К ней подошел Семен:
– Пойдемте, мы вас поучим играть.
– Это бесполезно, зря потратите время, – улыбнулась Таня.
– Не зря. – Семен склонился над ней и негромко прибавил:
– Расспросите Толика, не видел ли он вашего друга после Финляндии. Я навел справки.
Шестнадцатого вечером бармен видел обоих в баре, за стойкой. Он точно помнит число, потому что работал последний день перед своим отпуском. Потом они играли тут в бильярд. А потом уехали. Вместе.
Он что-то знает.
Семен выпрямился, откинул назад голову и манерно пригладил волосы. Серебряные и золотые прядки блестели в его каштановой челке, как нити новогоднего «дождика». И, глядя на него, Таня подумала, суждено ли ему будет встретить этот Новый год. Она встала:
– Давайте поучимся, хотя я всегда была жуткой неумехой.
– Толя, займись своей дамой, – громко сказал Семен.
Он передал Тане кий, и Толик будто вспомнил о ней. Повернулся и заулыбался:
– Иди сюда, становись. Вот так.
Он прижался к ее спине, показывая, как наклониться, как взять кий, как держать локоть. Таня оказалась буквально притиснутой к борту стола. Напротив стояла какая-то девица в черном вечернем платье, измазанном мелом. Она усмехалась, глядя на Таню.
– Не напрягай локоть, – услышала она голос Толика и, не выдержав, резко оттолкнула его:
– Я никогда не научусь этой игре! И вообще, мне пора домой!
Она поймала предостерегающий взгляд Семена.
Таня понимала, что в такой ситуации лучше не срываться, сделать вид, что эти откровенные домогательства ее не волнуют. Но сдерживаться она не могла.
Платить такую цену за правду о Валере?
– Ну, ты чего? – Толик удивился очень искренне. – Куда ты собралась? Еще так рано!
– Для кого как, – бросила она и пошла к выходу.
Она не собиралась ни с кем прощаться и не думала, что кто-то пойдет за ней. Поэтому, уже на улице, она очень удивилась, когда за спиной послышался голос:
– Да куда ты бежишь, подожди, я сейчас!
Она обернулась. Толик торопился следом за ней, натягивая на ходу замшевую куртку. Таня сделала еще шаг, но тут он ее наконец догнал.
– Обиделась, что ли? Да брось. Пойдем куда-нибудь, выпьем еще. У меня романтическое настроение.
– Какое? – спросила она.
– Приятное. Ну, не дуйся. Может, я сделал что-то не так?
«Ты все делаешь не так, – подумала она, глядя на его зубы, которые почти светились в темноте – такими были белыми. – Но никогда этого не поймешь. Ведь тебе кажется, что ты совершенство… Терпеть тебя не могу!»
– Ладно. – Толик хлопнул в ладоши, как бы предлагая сыграть в интересную игру. – Давай сделаем так! Едем ко мне, у меня дома найдется что выпить.
Ты сама что-нибудь выберешь по вкусу. Ужина нет, но если ты согласна на крабовые палочки…
– Почему ты думаешь, что я поеду к тебе?
– Ты же хотела поговорить о своем приятеле?
А я кое-что вспомнил.
– Так скажи это сейчас. – Таня отвернулась от ветра, и новый, особенно сильный порыв бросил ей волосы в лицо, залепил рот и глаза.
Когда она отвела волосы рукой, Толик уже отпирал дверцу своей машины. У него оказался «ВАЗ-восьмерка», с двумя дверцами. Эту модель Стас презирал, а Таня по инерции не одобряла все, что не любил ее муж. Даже марка машины свидетельствовала против ее нового знакомого. Но она все же села к нему. "В конце концов, он меня не изнасилует, – подумала она. – Он не из таких. И я не напьюсь и ничего ему не позволю, как он рассчитывает… А там…
Как знать? Вдруг ему и правда есть что рассказать о Валере? Он был с ним в его последний вечер… Он слишком важный свидетель, чтобы его упустить!"
Они ехали не долго. Толик жил неподалеку от Триумфальной площади – Таня успела заметить памятник Маяковскому, когда машина сворачивала в длинный узкий переулок. Толик остановил машину в темном дворе-колодце. Таня нерешительно посмотрела в окно, но он ее подбодрил:
– С освещением тут плоховато, но асфальт не такой уж скверный. Погоди, я дам тебе руку, а то сломаешь каблук…
Она подождала его, стоя у машины. Он повозился с сигнализацией, с замками. Когда он выпрямлялся, она случайно взглянула в его сторону. Ее поразило выражение его глаз – он как будто отсутствовал. Ей даже не верилось, что этот человек мог так легкомысленно улыбаться, так пошло и глупо шутить. «Зря я приехала…» – подумала она, но эта мысль прошла где-то по краю сознания.
– Вот этот дом.
Толик взял ее под руку и медленно повел к подъезду. Он включил неизвестно откуда взявшийся фонарик, и по мокрому асфальту заплясал бледный кружок света. Уже в лифте Таня рассмотрела этот фонарь. С виду обыкновенная черная ручка. Только вместо стержня линза, за которой была спрятана крохотная лампочка. Толик заметил ее интерес и неожиданно протянул ей фонарик:
– Дарю.
– Зачем? – протянула она, ей не хотелось ничего от него брать, но вещица понравилась.
– Бери, бери, – насмешливо повторил он. – В самый раз для девушки. Положишь в сумочку, и не бойся темных подъездов.
Лифт неприятно громыхал, его слегка заедало на каждом этаже. Таня взяла фонарик и положила его в карман куртки. Она и сама не знала, боится Толика или нет. Но первый раз в жизни она совершала такой шаг: ехала поздним вечером к мужчине, с которым познакомилась полчаса назад. «Он принимает меня за шлюху, – подумала она, когда лифт остановился. – Нет, не может быть! Я ведь сказала ему о Валере!»