Чтение онлайн

– Ну ясное дело.

Владимир, прижав баллон одной рукой к груди, другой сунул полиэтиленовый пакет в карман куртки, затем ухватил баллон уже двумя руками.

Хлобыстин взялся за крышку, открыл и, как и планировалось, приложил ее назад к горловине, оставив щель для выхода.

Крысы, как видно, чувствуя, что сейчас что-то произойдет, стали толкаться, подпрыгивать и усиленно скрести стекло коготками.

– Так, Гриш, выпускаем десант, – скомандовал Владимир и начал наклонять банку. – Потихоньку.

Григорий двумя руками прижимал крышку, чтобы горловина ни на мгновение не оказалась открытой больше, чем требуется.

Наконец баллон принял горизонтальное положение. Затем Осташов наклонил его еще немного, однако крысы явно не желали покидать свой прозрачный дом. Изо всех сил работая лапами, они как назло старались оказаться подальше от выхода.

– Ну чего вы там тяните? – сказал Василий.

Владимир тряхнул тару, и обе крысы быстро сползли к горловине. Произошло это именно в то мгновение, когда Хлобыстин, не успев за движением Осташова, оставил баллон почти полностью открытым. Одна крыса шлепнулась на брусчатку, и вторая уже тоже почти выскользнула наружу, но друзья вмиг исправили ситуацию: Осташов резко устранил крен посудины, а Хлобыстин прихлопнул иллюминатор, придавив при этом крысе лапку, которую она, впрочем, с недовольным фырканьем тут же высвободила из-под крышки, после чего свалилась на стеклянное дно.

– Банку! Банку сунь в пакет, – сказал Наводничий.

– Гриша, пакет из кармана! – выпалил Владимир, его руки были заняты баллоном.

– Где?

– Слева в куртке. Доставай быстро, – сказал Осташов и, не дожидаясь, пока напарник сообразит, где лежит пакет, попытался вынуть его самостоятельно. Их руки – Владимира и Григория, – охотившиеся за пакетом, столкнулась у кармана, каким-то невообразимым образом спутались, Осташов дернулся, и баллон выскользнул из его второй руки.

И, конечно, баллон неминуемо бы разбился, не сумей Владимир перехватить его на кривой пикирования.

Если б кто видел в этот миг мордочку находящегося в банке зверька! Казалось, он кричал что-то зверски непечатное.

Между тем, другая, уже выпущенная на свободу крыса, невзирая на эту суету, по-прежнему сидела там же, куда выпала из баллона – возле ног Владимира. Только когда Хлобыстин наконец достал черный пакет из кармана Владимира и начал с шуршанием судорожными движениями расправлять его, она сорвалась и помчалась по булыжникам в сторону Василия.

Доскакав до тротуара, крыса не запрыгнула на него, а резко остановилась.

– Где эта сволочь? – крикнул стоявший у стены Наводничий. – Она не в кадре!

– Вон, встала под бордюром, – ответил Григорий, показав пальцем. – Сейчас я ее шугану оттуда.

Хлобыстин кинулся к крысе.

Та дожидаться не стала и потрусила в сторону Исторического музея вдоль тротуарного ребра, находясь, таким образом, по-прежнему вне зоны видимости глядящего в видоискатель Василия.

Григорий остановился.

– Вот гадина, уходит! – сказал он. – Вовец, давай ей наперерез, зайдешь оттуда, а я тогда – отсюда.

Осташов, не приближаясь к крысе, побежал по брусчатке параллельно тротуару, обогнал животное, а затем резко сменил направление и в три прыжка достиг бордюра. Грызун оказался в тисках и замер на месте.

Владимир и Григорий начали медленно сходиться, так что крысе оставалось два пути – либо на север, то есть на тротуар, либо на юг, на открытое пространство площади. Какое бы решение зверек ни выбрал, в любом случае он должен был предстать перед фотообъективом.

– Вася, лови момент, сейчас покажется, – сказал Хлобыстин.

– Отлично, мужики, – сказал Наводничий. – Теперь оба сделайте вид, что никого не гоняете, а просто как бы идете.

Крыса вскочила на тротуар. Стала оглядываться. Василий принялся снимать.

– Нормально в принципе, – оценил он.

Впрочем, уже через несколько секунд крыса, сориентировавшись на местности, метнулась под стену ГУМа и побежала вдоль нее прочь от Василия.

Наводничий, не прекращая съемку, погнался, было, за ней, но быстро прекратил преследование.

– Нет, это уже совсем не то, – сказал он. – Фон – говно.

В этот момент крыса обернулась, и если бы кто-то видел ее с близкого расстояния, этот кто-то мог бы поклясться, что на ее морденке появилась злорадная ухмылка. И, между прочим, вполне возможно, ухмылялась она не только потому, что ускользнула от надоедливой съемочной группы, а еще и потому, что увидела, оборотясь, что теперь уже над самой съемочной группой нависла угроза: по площади к эпицентру событий неспешно, но вполне целенаправленно приближался милиционер.

Друзья пока не замечали его.

– Ну как, получилось? – спросил Василия Владимир.

– Как тебе сказать? В системе «зачет-незачет» – однозначный зачет, но если по баллам – не «на отлично». Кремлевская зубчатка на первых снимках, конечно, будет видна, но все-таки фон немного не тот, который я хотел. Хотя, с другой стороны… с другой стороны…

Наводничий наконец увидел опасность, которая надвигалась с другой стороны площади – опасность в форменной одежде и с кобурой на бедре.

– Мужики, не оборачивайтесь – мент. Еще не близко. Вова держи пакет перед собой и не поворачивайся. Не поворачивайся, я тебе говорю. Выпусти крысу, быстро. Успеем доснять. Гриша стань плотно рядом с ним, прикрывай. Только без суеты.

Хлобыстин придвинулся к Осташову.

– Помочь?

– Да ну, – спокойно ответил Владимир, – расслабься, я сам.

– Погодь, дай-ка мне на секунду, – сказал Григорий.

Он взял баллон (прямо с пакетом) из рук Осташова.

– Вот так мы ее, вот так… – держа баллон одной рукой за дно, а второй за горловину, Хлобыстин несколько раз энергично встряхнул его, – отмудохаем.

– Зачем? – сказал Владимир. – Ты же убьешь ее!

– Крысу так просто не убьешь. Зато теперь эта контуженная стерва быстро не сбежит.