Чтение онлайн

– Каждый молодой дворянин в Астурии так или иначе участвует в двух-трех подобных предприятиях, свято веря в справедливость дела, за которое борется, – перебил Волк. – Очень сожалею, Леллдорин, но то, чем ты занимаешься сейчас, важнее всего на свете и не может ждать, пока ты засядешь в кустах, подстерегая парочку мимбратских сборщиков налогов.

И тут из тумана выступила тетя Пол; рядом вышагивал Дерник.

– Что они делают здесь с мечами, отец? – сверкнув глазами, нахмурилась она.

– Играют, – коротко ответил господин Волк, – по крайней мере, так утверждают оба. Вот это Леллдорин. Я тебе, по-моему, о нем говорил.

Тетя Пол, чуть приподняв бровь, оглядела юношу.

– Чрезвычайно яркий молодой человек!

– Пришлось так одеться, – пояснил Волк, – не такой уж он легкомысленный, как выглядит. Лучший лучник в Астурии, нам может понадобиться его искусство.

– Вижу, – не слишком убежденно кивнула она.

– Есть и другая причина, конечно, – продолжал Волк, – но, думаю, не стоит объяснять это прямо сейчас.

– Ты все еще тревожишься о том, что сказано в книге, отец? – раздраженно спросила она. – Но Кодекс Мрина крайне неясен, и ни в одном из остальных текстов не упоминается больше об этих людях. Может, все это чистая аллегория?

– Слишком много раз видел я, как подобные аллегории становились реальностью, чтобы шутить с такими вещами... Но почему бы нам не возвратиться в башню? Здесь так холодно и сыро, не стоит вступать в длительные споры по поводу изменений в текстах древних книг, – заключил Волк.

Гарион, совсем сбитый с толку, не понимая, о чем идет речь, уставился на Силка, но ответный взгляд коротышки был абсолютно бесстрастным.

– Не поможешь мне поймать лошадь, Гарион? – вежливо спросил Леллдорин, отправляя меч в ножны.

– Конечно, – отозвался Гарион, тоже убирая оружие. – По-моему, она убежала вон туда.

Леллдорин поднял лук, и юноши пошли по следам коня.

– Прости, что стащил тебя с седла, – извинился Гарион, когда оба отошли подальше от любопытных глаз.

– Ничего, – весело засмеялся Леллдорин. – Мне нужно было быть повнимательнее.

И испытующе взглянул на Гариона:

– Почему ты солгал Белгарату?

– Ну это не совсем ложь, – объяснил Гарион, – ведь мы не старались причинить боль друг другу, а иногда на то, чтобы объяснить в точности, как все произошло, уходит слишком много времени.

Леллдорин снова заразительно расхохотался; Гарион, сам того не желая, не мог не присоединиться к нему, и они вместе, все еще смеясь, продолжали углубляться в поросшие кустарником развалины некогда прекрасного города.

Леллдорину Уилденторскому было восемнадцать, хотя, благодаря веселому беззаботному характеру, он казался гораздо моложе. Все переживания мгновенно отражались на открытом лице, а искренность и чистосердечие сияли в глазах подобно факелу. Леллдорин казался порывистым, излишне многословным и, кажется, решил Гарион, не слишком умным. Однако не полюбить его было невозможно.

На следующее утро, когда Гарион натянул плащ, чтобы снова отправиться ждать Хеттара, Леллдорин тут же присоединился к нему. Молодой аренд снял вызывающий костюм и надел коричневое трико, зеленую тунику и темно-коричневый шерстяной плащ. За спину он повесил лук, к поясу прикрепил колчан и по пути забавлялся, пуская стрелы в едва видимые глазу мишени.

– Ты прекрасный лучник! – восторженно заметил Гарион после одного особенно удачного выстрела.

– Я астуриец, – скромно объяснил Леллдорин, – вот уже тысячи лет, как мы упражняемся в стрельбе. Отец срезал ветви для моего лука в тот день, когда я родился, а к восьми годам я уже мог натягивать тетиву.

– Ты, наверное, много охотишься, – протянул Гарион, думая об окружающем их густом лесе и следах диких зверей, виденных им на снегу.

– Обычное занятие, – кивнул Леллдорин, останавливаясь, чтобы вытащить стрелу, застрявшую в стволе дерева. – Отец гордится тем, что на нашем столе никогда не появлялось ни говядины, ни баранины.

– Я как-то охотился, еще в Чиреке.

– На оленей?

– Нет, на диких кабанов. Только луков у нас не было. Чиреки берут на охоту копья.

– Копья? Но ведь нужно подойти совсем близко, чтобы убить кого-нибудь копьем?

Гарион чуть грустно рассмеялся, вспомнив ушибы и шишку на голове.

– Главное не в том, чтобы подойти поближе. Труднее всего вовремя убраться, как только всадишь в зверя копье.

Леллдорин, казалось, никак не мог взять в толк, о чем говорит Гарион.

– Охотники становятся в ряд, – объяснил тот, – и пробираются через заросли, производя как можно больше шума. Берешь копье, ждешь, пока появится убегающий кабан. Только он очень зол оттого, что его преследуют, и, когда видит врага, бросается вперед. И тут ты пронзаешь зверя копьем.

– Но разве это не опасно? – широко раскрыл глаза Леллдорин.

Гарион кивнул:

– У меня почти все ребра были переломаны.

В общем-то, он не хвастал, но в глубине души сознавал, что очень доволен реакцией Леллдорина на его рассказ.

– У нас в Астурии мало хищных зверей, – почти с грустью заметил Леллдорин. – Несколько медведей, да иногда стая волков забежит.

И, секунду поколебавшись, пристально взглянул на Гариона.

– Некоторые люди, однако, находят кое-что поинтереснее, чем дикие олени!

Выражение его лица при этом было загадочно-таинственным.

– Разве? – спросил Гарион, не совсем уверенный в том, что имеет в виду приятель.

– Дня не проходит без того, чтобы какая-нибудь мимбратская лошадь не возвратилась домой без всадника.