Чтение онлайн

— Передавай им всем привет от меня, ладно, брат? Особенно Ваэлину.

«Ваэлин». Ему захотелось кинуться на мужчину и выбить из него правду, но Френтис почувствовал сильное жжение, когда сжались путы и удержали его. Он мог только стоять неподвижно, сжимаясь от бессильной ярости. Мужчина ухмыльнулся в последний раз и продолжал почти шёпотом:

— Помнишь последнюю стычку с разбойниками? Ну, ту, зимнюю, незадолго до войны? Когда капли крови рубинами сверкали на снегу? Это был отличный денёк... — Его глаза закрылись, руки безжизненно соскользнули с колен, грудь опала.

— А сейчас, — сказала женщина, раздеваясь, — самое время принять ванну, как ты думаешь?

«Я должен её остановить».

Рива прицелилась в мешок соломы, который они приспособили под мишень, и спустила тетиву. Стрела вонзилась в край намалёванного углём круга, и Ваэлин заметил, что девушка прячет довольную ухмылку. В Рэнсмилле они купили колчан и стрелы с широкими стальными наконечниками и оперением из пера чайки, вполне подходящие для охоты. Каждый день Рива вставала пораньше, чтобы потренироваться. На первых порах она упорно не слушала советов Ваэлина, но постепенно, пусть угрюмо и нехотя, приняла его наставничество, поскольку советы-то были толковые.

— Твоя рука всё ещё слишком напряжена, — сказал Ваэлин. — Запомни: толкать и тянуть, а не просто тянуть.

Она насупилась, но сделала, как он сказал. Свистнув, стрела вонзилась в самый центр круга. На лице юной лучницы появилась горделивая гримаса: казалось, ещё чуть-чуть — и девушка улыбнётся. Она пошла за стрелой. За время их странствий волосы её отросли, и Рива утратила сходство с тощей собачонкой, на которую она была похожа в лесах Варнсклейва, где она так неудачно на него напала. Стряпня Эллоры определённо способствовала наращиванию хорошей мускулатуры.

После ухода из Рэнсмилла о разбойниках они больше не говорили. Он понимал, что читать нотации бесполезно: преданность девушки своему богу была достаточно сильна, чтобы любое сомнение в правильности её поступка вызвало бы лишь презрительный отпор и очередную колючую проповедь о любви к «Отцу».

Те негодяи были досадной помехой на её пути к обретению меча, а следовательно, препятствовали воле Отца Мира. Вот она и смела их с дороги. Могло показаться, что убийство нисколько не омрачило её душу. Однако Ваэлин знал, что это не так. Когда он мысленно касался разума девушки, песнь крови становилась тоскливой и неблагозвучной. Рива была искалечена, испорчена, превращена в безжалостную убийцу. Рано или поздно она сама это поймёт. Но сколько лет и смертей для этого потребуется, Аль-Сорна сказать не мог.

«Тогда почему бы тебе не остановить её прямо сейчас?» В тот раз, когда она улизнула, стараясь не разбудить его, он не спал. Лежал и слушал песнь её крови: взлёты и падения мелодии, нестройное буйство резких нот, всегда предвещавших убийство. Но за девушкой он тогда не пошёл. От этого его предостерегла песнь, зазвучавшая тревожным набатом, едва он приподнялся, намереваясь опередить Риву, чтобы самому найти и обезоружить бандитов, а затем привести стражу. Однако её песнь ясно сказала «Нет!», а он уже научился подчиняться тону этой музыки. Те люди были подонками и, несомненно, заслуживали смерти, к тому же они стали помехой и для самого Ваэлина. Признав это, он взвалил на себя груз вины. Он так и лежал тогда с закрытыми глазами до тех пор, пока девушка не вернулась, не закуталась в одеяло и не погрузилась в безмятежный сон.

— Вы готовы, милорд? — окликнул его из фургона Джанрил Норин. Прочие актёры уже собрали свои пожитки и отправились в путь.

— Мы вас догоним, — махнул ему Аль-Сорна.

Рива закинула в фургон мешок с соломой, и они с Ваэлином пошли следом за обозом.

— Сколько ещё? — спросила она. Этот вопрос стал их ежедневным ритуалом.

— Где-то неделя.

— Неделя... — проворчала Рива. — Не понимаю, почему ты не хочешь рассказать мне все прямо сейчас. У тебя же в любом случае есть отличная маскировка.

— У нас был договор. И кроме того, тебе ещё надо побольше поупражняться с луком.

— Хватит с меня, наупражнялась уже. Забыл, как я ночью самостоятельно застрелила оленя?

— Ну, положим, что так. Однако кроме лука существует ещё масса другого оружия.

Рива надулась — он знал, что это говорит о внутреннем раздоре. «Размышляет, зачем я тренирую её, если она собирается убить меня». Тот же вопрос он задавал и самому себе. С его помощью или без неё, но навыки Ривы будут возрастать, и они уже внушали ему определённые опасения. Но всякий раз, как он учил девушку, песнь крови становилась особенно громкой, и Ваэлин понимал, что поступает правильно.

— Тогда перейдём на мечи, — произнесла Рива после некоторых препирательств со своей совестью. — Ты научишь меня драться на мечах?

— Если хочешь. Можем начать сегодня вечером.

Она тихонько фыркнула — возможно, от удовольствия — и бросилась вперёд. Запрыгнула в фургон, вскарабкалась на крышу, уселась там, скрестив ноги, и принялась глазеть вокруг. «Похоже, даже не подозревает, насколько она красива», — подумал Аль-Сорна, глядя на её рыжие волосы, пламенеющие в лучах утреннего солнца.

— Первое, чему тебе надлежит научиться, — сказал Ваэлин, касаясь ясеневой палкой палки Ривы, — это правильный хват.

С этими словами он резко взмахнул палкой — так, что она расплылась в смазанное пятно, — выбил «меч» из руки девушки и подхватил прежде, чем тот коснулся земли.

Как и ожидалось, Рива все понимала с полуслова и в первый же вечер освоила хват, а также прочие основы защиты и нападения. К концу третьего дня она уже могла почти идеально выполнить простейшую из комбинаций мастера Соллиса, причём с отменным изяществом.

— Когда же я возьму в руки этот? — спросила она на четвёртый день после тренировки, кивнув на свёрток, прислонённый к колесу фургона. Девушка немного вспотела после учебного боя с Ваэлином. Драться с ним ей нравилось больше всего, поскольку появлялась надежда причинить ему боль. Пусть он пока что отбивал все её выпады, это ему удавалось уже не так легко.

— Думаю, никогда.

Рива отвернулась, но в песни крови явственно прозвучало её упрямство.

— А если возьмёшь меч без спроса, наши занятия на этом и закончатся. Ты меня поняла?