Чтение онлайн

— А если герметизировать кабину и поднять дирижабли на недосягаемую для средств поражения высоту? Эдак километров на пятнадцать? — размечтался войсковой атаман.

— Опасная задумка, — поразился широкому замаху атамана Врангель. — Никто так высоко ещё не летал. Хотя физических ограничений для полётов дирижаблей не вижу, во всяком случае, аэростаты на такие высоты поднимаются. Но вот вопросы безопасности человека в условиях разряженной атмосферы никто в мире тщательно не прорабатывал. Разгерметизация жилого отсека аппарата приведёт к неминуемой смерти.

— На подводных лодках повреждение корпуса тоже грозит смертью, однако моряков это не останавливает, — пожал плечами Алексей. — Зато дирижабль может барражировать в воздушном океане неделями, пока не закончится горючее. Кстати, для его экономии, дирижабль какое–то время сможет лавировать в воздушных потоках на разных высотах. Кроме того, на случай аварийной ситуации, для экипажа будут предусмотрены дыхательные аппараты. Парагвай станет обладателем самой высотной и дальней разведывательной авиацией в мире. Конечно, грузоподъёмность аппаратов сильно поубавится, но хватит для подвеса аппаратуры радиоретранслятора.

— А может, наконец, начнём обыкновенными самолётами заниматься? — проворчал Врангель.

— Строгать плохонькие фанерные аэропланы смысла нет, — отрицательно покачал головой Алексей. — А для создания мощного авиафлота у Парагвая нет промышленной и конструкторской базы. В ведущих державах над разработкой новых самолётов бьются многочисленные коллективы учёных. Нам не угнаться за стремительным прогрессом в самолётостроении. А вот среди автожиров и вертолётов парагвайцам конкурентов нет.

— У нас есть Сикорский, — возразил Врангель. — В дореволюционный период он сконструировал отличный дальний бомбардировщик.

— Сейчас этот четырёхмоторный монстр уже стал древним артефактом, — отмахнулся Алексей. — Да и не можем мы пока создавать мощные авиамоторы. Кроме того, Сикорский у нас один, и ему ещё долго предстоит доводить до ума свой вертолёт.

— А если бы отказаться от автожиров и вертолётов, то и средства бы высвободились, — продолжал гнуть свою линию Врангель.

— Без автожиров казакам трудно будет вести боевые действия в дикой местности, где нет аэродромов, — развёл руками атаман. — А войск у нас маловато, чтобы ввязываться с сильными армиями в открытые бои. Чакская война показала преимущества партизанской тактики: казаки били вражеские колонны из засад, минировали дороги, совершали авианалёты на лагеря, обстреливали противника из миномётов, укрываясь за кустарником.

— Верно говоришь, атаман, — поддержал один из полковников. — Воевали казаки справно, да вот в другой раз так уж не выйдет. Все крупные снаряды, что от Черноморской эскадры достались в наследство, извели на «казацкие мины». Да и боезапас к миномётной артиллерии расстреляли, почитай, под нуль. Случись воевать дальше с Боливией, пришлось бы миномёты бросать, и заряжать гранатомёты–баллисты камнями и бутылками с зажигательной смесью.

— Правильно подмечено, — похвалил Алексей. — Война сразу показала слабое место. Нужно в разы наращивать производство мин, снарядов и патронов.

— Снаряды не очень–то нужны, нам бы мин побольше, — попросил полковник.

— А вот и ещё один недочёт в военной компании, — поднял указательный палец Алексей. — Казаки не обучены артиллерийскому делу. Пушки в захваченных лагерях затрофеивали десятками, а в боях не использовали. Да и собственную артиллерию надо бы усиливать, иначе мощную армию не одолеть. Приказываю в кратчайшие сроки сконструировать и приступить к серийному выпуску восьмидесяти пяти миллиметровой зенитной пушки с вращающимся лафетом, буксируемым на четырёхколёсном автоприцепе. Дальнобойное орудие будет мобильным и способно поражать не только самолёты, но и бронетехнику противника. Унификация артиллерии и массовый выпуск орудий позволит снизить их себестоимость. Дальнобойную пушку на мобильной платформе можно будет устанавливать в отдалении от первой линии обороны и вести огонь с закрытых позиций. Разрывными снарядами она сможет прикрывать участок фронта от авианалётов, а в то же время, с помощью корректировки, вести стрельбу фугасными и осколочными снарядами по наступающим войскам. При необходимости поражения бронетехники, орудие можно выкатить на прямую наводку и бить по врагу бронебойными снарядами. Один орудийный расчёт заменит целую батарею. Однако и квалификация у артиллеристов должна быть высочайшей. Поэтому командиры пройдут трёхлетнее обучение в училище и получат офицерское звание, а наводчики орудий — сержантские звания, после двухлетних спецкурсов стрельбы.

— Я так понимаю, атаман, что в артиллеристы пойдут опытные бойцы уже обученные стрельбе из миномётов, — неодобрительно проворчал Врангель и заподозрил ещё какой–то подвох: — Зачем же офицеров ещё три года в училище мурыжить? Коли им придётся не батареей командовать, а всего лишь расчётом одной пушки.

— Я уже провёл обстоятельную беседу с конструкторами, — загадочно улыбнулся Алексей. — Кудесники обещают, используя лучшие образцы зенитной артиллерии, создать чудо–пушку с электрифицированным скоростным приводом разворота лафета орудия и ствола. Управление наведением на цель может быть дистанционным. Что–то типа уже многим известной системы радиоуправления огнём «пулемёта зомби». Командир орудия сможет наводить ствол, находясь в первой линии окопов, за километры от замаскированной пушки. В этом случае, навесным огнём можно поражать даже движущиеся цели. Ну а для зенитного боя и огня прямой наводкой необходим наводчик–снайпер, которого тоже придётся готовить не один год.

— Комендоры при башенных орудиях на последних броненосцах Черноморского флота тоже наводили стволы по целеуказаниям от офицера из боевой рубки, — повернувшись лицом к притихшим офицерам, вспомнил Врангель и неожиданно поддержал фантастическую идею новатора. — Сигналы поступали по проводам на стрелочные электроприборы со специально размеченными циферблатами, а уж затем матросы электроприводом крутили башни и наводили стволы орудий. Если наши конструктора организуют подачу сигналов не на показывающие приборы, а непосредственно на электропривод лафета орудия, то командир сможет дистанционно управлять огнём орудия. Это однозначно увеличит скорострельность и точность стрельбы. Однако для перезарядки ствола всё равно потребуется орудийная прислуга. — Генерал, подпустив ехидства в голос, ядовито укорил атамана–анархиста: — Снаряды тоже будут подносить сержанты? Ведь рядовых в казачьем войске у нас не осталось.

— Вы правы, Пётр Николаевич, надо набирать рядовой состав, — кивнул Алексей. — Наши агитаторы в колониальных странах Африки и Азии уже подобрали охочих до военного дела лихих парней. Первые десять тысяч новобранцев прибудут в этом году. В последующие будем набирать по столько же. Первые пару лет службы побегают рядовыми, хорошенько выучат русский язык, освоят грамоту и арифметику, а там можно самых способных начинать и на унтеров тянуть.

— Ох, опять будет морока, как в своё время с американскими индейцами, — поморщился Врангель.

— Зато, какие замечательные бойцы, — похвалил Алексей. — Из каждого разведчик–снайпер получился.

— Да, настреляли индейцы–следопыты много, — отдал должное прирождённым воинам генерал. — Было бы у нас пятьдесят тысяч винтовок с оптическим прицелом, так индейцы–партизаны сами бы всё боливийское войско истребили.

Офицерские ряды поддержали утверждение дружным смехом.

— Дельное замечание, — воспринял всерьёз шутку Алексей. — Николай Францевич, запишите предложение генерала по резкому наращиванию выпуска снайперских винтовок. Изготавливать ежегодно не менее десяти тысяч стволов.