Шрифт:
Глава 1
Головастик, самый умный из димов, несся неутомимо, шесть когтистых лап звонко стучали по камням. Плотный черно-красный панцирь блестел, разбрасывая блики.
Влад держался на голове дима между сяжками. Нижние колена суставчатых антенн дима торчали словно вбитые в плотную кутикулу толстые кольца. Конечно, они поворачивались на шарнирах, как остальные, которые выше изгибаются в каждом коленце, но каждое сочленение подогнано настолько плотно, что у дима драгоценная вода почти не терялась — здесь он был впереди Влада.
Вплотную с Владом сидел Хоша, все шесть лап прочно уцепились за гладкую броню дима. Хоша размером едва ли с голову Влада, но старался во всем походить на хозяина: сидел так же неподвижно, надменно смотрел вдаль, как подобает неустрашимому сыну вождя.
В этом Лесу теснились странно толстые деревья, земля мелькала под лапами дима красная, непривычная, прокаленная солнцем. В немыслимой высоте среди зелени внезапно возникали пятна голубого. Влад уже знал, что небо бывает и таким, в отличие от привычно темно-зеленого.
В плотном воздухе они часто проносились через стаи плавающих бактов. Самые крупные — с кулак, сами бросались навстречу, раскрывая хищные пасти. Влад даже не отмахивался, его прочную кожу можно просечь разве что остро отточенной стрелой — обязательно тяжелой.
Дим с разбега выскочил на залитую солнцем землю. Нещадный жар обрушился с такой мощью, что Влад на миг пригнулся. Сердце застучало чаще, кровь понеслась бурно, тело разогрелось. Влад ощутил прилив дикого восторга: заорать бы, побороться с могучим димом, хотя тот крупнее в десять раз, а сильнее — в сотни...
Так же с разбега дим нырнул в густую, как темная вода, тень. Солнечные лучи исчезли, Влад немедленно опустил плечи, тут же рассудительно подумал, что не в силе правда. Зато в тени приходят мудрые мысли.
Он вздрогнул всем телом: в зеленом небе раздался пронзительный свист. Руки сами сдернули арбалет. Влад упал навзничь, держась только стременами, глаза лихорадочно обшаривали зеленые пятна в небе. Но кругом только Туман. Его трясло. Впервые в жизни странность застала так внезапно. Он видел на сотни шагов, слышал по вибрации почвы на тысячи, по запахам составлял картины за сотни тысяч метров, но в этом странном свисте не было жизни!
Головастик, повинуясь едва заметному толчку, ринулся за удаляющимся свистом.
Звук стал невыносимо острым, затем за деревьями раздался сочный хруст, глухой удар, треск. Влад вжался в панцирь, постучал, заставляя дима мчаться во всю мочь. Они неслись в мертвой тишине. Через две-три минуты безмолвия воздух снова задрожит от жужжания, цвириньканья, писка, ваваканья, а кто посмышленее уже бегут к месту падения незнакомца. Кого-то придавил, выпугнул, разворотил нору с яйцами...
Головастик вылетел на широкую поляну, немного поодаль истекали соком срезанные стволы деревьев. Из перебитых трубочек, плотно уставленных внутри стволов одна подле другой, выдавливался снизу и медленно разливался густой сок. Самые расторопные из панцирников карабкались к изломам, жадно припадали мандибулами к сладкому, увязали, кто-то сразу прилип, но пил, раздувался, тяжелел.
Деревья срезало наискось, а на последнем, почти касаясь земли, завис странный галл. Таким он показался Владу: гладкий металлический галл. Сердце едва не выпрыгивало, дрожал, впервые не в состоянии сказать слова, кроме: металл, непроницаем для света, прочнее любой кутикулы.
Едва дим поравнялся со странным галлом, Влад в доли секунды сделал в воздухе тройное сальто, точно опустился в намеченное место... но неловко — пальцы мазнули по гладкой поверхности.
Упал плашмя, раскинул руки и ноги, удержался. Внутри галла слышались шорохи, стук. Внезапно лязгнуло. Влад отшатнулся: прямо перед ним возникла ровная трещина, пошла в стороны. Он вскочил, изо всех сил оттолкнулся. Пролетев по воздуху метров десять, опустился на кончик мясистого листа, но арбалет из рук не выпускал, а с трещины не сводил глаз.
Она расширялась, образовался квадратный вход. Изнутри донесся человеческий стон. Ноздри Влада затрепетали: запах свежей крови, раздавленных внутренностей, перебитых костей!
Он скакнул обратно, с трудом выдерживая в полете позу бойца, палец все время лежал на спусковом крючке. Он упал на край трещины, левой ногой ухватился за твердый горячий металл. Стон становился явственнее. Влад потянул ноздрями, запахи нарисовали троих человек: один мертв, а двое забрызганы кровью. Но было еще что-то странное.
Края трещины пытались отодвинуться друг от друга, скрипели как старые жвалы, вдруг замерли. Влад стоял с арбалетом наготове, всматриваясь в темень внутри галла. Металлический обруч, схватывающий волосы, на лбу начал нагреваться: горячая кровь бросилась в голову.
Внезапно из темноты вынырнула рука. Влад непонимающе смотрел на странные пальцы, обтянутые полупрозрачной ярко-красной тканью. Пальцы ухватились за край, едва не задев Влада. Он в испуге отпрыгнул. Появилась другая рука, а следом — странная голова, вся закрытая, кроме лица, панцирем. Человек охнул, руки разжались.
Обратно в щель не успел: Влад мгновенно схватил тонкие пальцы, потащил на себя. Человек, выдернутый из странного галла как из норы клещ, описал в воздухе высокую дугу, упал на землю. От галла его отделяло шагов пятнадцать. Он медленно повернулся на живот, еще медленнее встал. Затем поднял и показал пустые ладони, но Влад насторожился еще больше — знал трюки с якобы пустыми руками.
Незнакомец даже в панцире из странного гибкого хитина был ниже почти на голову, хрупким, выглядел беззащитным. Он заговорил быстро-быстро, шагнул к галлу. Влад вскинул арбалет, стрела смотрела в лицо чужака.
Человек застыл, потом залопотал, указывая на зависший галл. Облепленный липким соком, тот клонился к земле, из отверстия шли плотные запахи боли, отчаяния.
Влад бросил быстрый взгляд на Головастика. Тот изготовился к драке: сяжки загнул назад, жвалы разведены до отказа, брюшко подогнул, а все шесть прочных как железо лап подрагивают от готовности броситься в бой.
— Стеречь! — велел Влад.
Дим метнулся к незнакомцу, ухватил зазубренными, но острыми как бритва жвалами, концы их почти сомкнулись, и чужак оказался в страшном капкане. От него пошел такой запах ужаса и полного отчаяния, что Влад едва не сжалился, лишь в последний миг вспомнив, что враг бывает коварен, а запахи — ложными.