Чтение онлайн

– Я искренне сожалею, что это сделал мой дед.

– Опять все та же жажда власти, все то же стремление обладать короной… Ваш дед не убил бы человека даже из чувства мести, но коль скоро возникла угроза трону, он счел своим долгом поступить именно так.

– Но может ли это служить оправданием убийства?

– В глазах тех, кто считает, что он действовал в интересах государства, – может. Другое дело, если он совершил убийство, стремясь еще более возвеличить себя. Правда, многие считают любое убийство смертным грехом. Ваш дед, как мне представляется, хотел любой ценой избежать гражданской войны. А такая опасность существует, когда есть несколько претендентов на трон. И король вполне мог рассудить, что, лишив жизни одного человека, он тем самым спасает тысячи людей, которые могли бы стать жертвами гражданской войны. С этой точки зрения, его действия можно, пожалуй, оправдать.

– А как вы сами думаете?

– Нужно рассматривать каждый случай отдельно, в зависимости от конкретных обстоятельств.

– Значит, вы могли бы оправдать и убийство наследных принцев в Тауэре?

– Ну, это слишком темное дело, принцесса. До сих пор тайна сия покрыта мраком. А не имея конкретных фактов, нельзя судить ни о чем.

– Всегда ли известны все факты?

– Сомневаюсь.

– Значит, глупо вообще судить о чем бы то ни было.

– Вы логично рассуждаете, дорогая принцесса, – сказал он, улыбнувшись мне своей доброй, мягкой улыбкой, которую я уже успела полюбить, – чтобы с вами полемизировать, надо самому иметь твердую позицию.

Я всегда старалась втянуть его в беседу об их семье и с удовольствием слушала разные истории из его детства, когда он жил с братьями и сестрой в замке Стоуртон. Он был самым младшим, и поэтому все старшие дети нянчили его. Я пыталась себе представить их счастливую семью во главе с моей любимой графиней – я знала, какая она добрая и как должны были быть счастливы ее дети, если даже ко мне она относилась с материнской любовью.

Реджинальд рассказывал о картезианском монастыре, где провел пять счастливых лет своей жизни. Он, как и я, любил учиться, узнавать что-то новое, и это нас еще больше сближало.

– Его Величество всегда был ко мне благосклонен, – сказал он однажды, – мне кажется, его мучает совесть за то, что сделал его отец.

Слышать это было особенно приятно – мне хотелось видеть своего отца не только красивым и могущественным, но и добрым. Ведь после рождения и возвышения Генри Фитцроя червь сомнения разъедал мою душу, и я не могла без чувства щемящей жалости смотреть, как страдает моя мать.

– Король настоял на том, что он частично оплатит мое обучение, – сказал Реджинальд, – он всегда называет меня кузеном. После монастыря я поступил в Оксфордский университет. Там моим наставником был доктор Томас Линэйкр, который принимал участие и в вашем образовании, насколько мне известно.

– О да! Он был учителем и моего дяди Артура. Это – замечательный ученый!

– Я ему многим обязан. Моя мать всегда хотела, чтобы я связал свою жизнь с церковью. И перед смертью мой отец выразил такое же желание.

– А вы сами этого хотите?

– Да… Но не сейчас. Сначала я собираюсь продолжить образование, попутешествовать. Быть может, захочу жениться.

– Конечно. Наверное, захотите!

Он улыбнулся, и я почувствовала, как сердце мое забилось. А что, если они решат, что моим женихом будет Реджинальд, подумала я, что тогда? Ничего, ответила я сама себе, – они этого никогда не сделают. Я – принцесса, и меня будут держать в запасе для очередного политического союза. А союз непременно распадется прежде, чем дело дойдет до свадьбы.

– Я уже побывал в нескольких странах и надеюсь еще посмотреть мир, если удастся. Должен заметить, что ко мне повсюду хорошо относились. Однако я ни в коем случае не принимаю это на свой счет – я вижу в этом дань уважения королю Англии. Признаюсь, иногда я испытывал гордость, но тут же ставил себя на место, ибо лично мне нечем гордиться.

День пролетал за днем, и я боялась одного: однажды Реджинальд скажет, что должен уехать. Но он не торопился с отъездом, отчего мы с графиней были безмерно счастливы.

– По-моему, принцесса, – сказала как-то она, – моему сыну тяжело расставаться с Ладлоу.

И тут неожиданно прибыли посланцы короля. Меня охватил ужас – неужто они приехали с известием о помолвке? Я уже успокоилась, все меня убедили, что опасность миновала, но при виде королевских придворных я снова затряслась от страха.

Вскоре пришла графиня и объявила, что завтра мы едем в Гринвич. Я смотрела на нее, как затравленный зверь, но по ее улыбке сразу поняла, что новости не такие уж и плохие.

– Брака с французским королем не будет, – радостно сообщила она. – Он сказал, что много наслышан о вашей учености, красоте, о многих ваших достоинствах и, конечно, высоко ценит Ваше Королевское Высочество. Ему, по его словам, лучшей жены не сыскать, но он поклялся жениться на Элеоноре, сестре императора, и не может нарушить клятвы, так как его сыновья – в руках императора.

Я захлопала в ладоши.

– Не я ли вам говорила, принцесса, что нечего бояться, ну-ка, ответьте, – потребовала графиня.

– Вы, вы, кто же еще! – радостно воскликнула я.

Выдержав паузу, она сказала:

– Поступило новое предложение.

Я смотрела на нее с нескрываемым интересом.

– На этот раз брак еще очень долго не будет иметь место. Поскольку вы не можете выйти замуж за отца, то станете невестой его сына.

– Который… в плену?

– Совершенно верно. Вместе со своим старшим братом. Вы будете помолвлены с младшим – герцогом Орлеанским.

– Но он же совсем ребенок!

– Тем лучше, не правда ли? До свадьбы еще очень далеко.

Моя радость была несколько омрачена сознанием, что меня все-таки обручат – пусть не со старым королем, а с малолетним принцем, который был младше меня на три года.

Я чувствовала себя бесконечно униженной. Но можно было посмотреть на все это и с другой стороны – главное, что судьба избавила меня от человека с репутацией развратника, а что касается маленького принца, то ему еще надо вырасти – в общем, все было не так уж и плохо.

– Скоро прибудут посланники из Франции, принцесса, а это значит…