Чтение онлайн

Манфред предложил Хайди руку. Они вошли в открытые парадные двери, пересекли прихожую, вымощенную чередующимися белыми и черными мраморными плитами, где стены были забраны деревянными панелями, на которых висели оленьи рога, и остановились у входа в большой зал. Зал был уже полон гостей. Большинство мужчин щеголяли в мундирах с блестящими знаками отличия, а элегантные женщины – в шелках и бархате, с обнаженными плечами и самыми модными прическами.

Смех и разговоры стихли; все, обернувшись, рассматривали пришедших. Взгляды были заинтересованные и оценивающие. Манфред и Хайди оказались поразительно красивой парой. Потом разговоры возобновились.

– Вон дядя Зигмунд! – воскликнула Хайди и повела Манфреда через весь зал к высокому мужчине в форме, который пошел им навстречу.

– Хайди, моя дорогая! – Он склонился к руке Хайди и поцеловал ее. – Каждый раз, как я тебя вижу, ты становишься все прекрасней.

– Манфред, это мой дядя полковник Зигмунд Больдт. Дядя Зигмунд, позвольте представить герра Манфреда Деларея, боксера из Южной Африки.

Полковник Больдт пожал Манфреду руку. Его белоснежные волосы были строго зачесаны назад над худым лицом ученого, с отличной структурой костей и тонким аристократическим носом.

– Хайди рассказала мне о вашем немецком происхождении. – Он был в черном мундире с серебряным черепом на лацкане; на одном глазу веко обвисало, из глаза непроизвольно сочились слезы, и полковник вытирал их тонким льняным носовым платком, который держал в правой руке.

– Это верно, полковник. У меня очень тесные связи с вашей страной, – ответил Манфред.

– И вы превосходно говорите по-немецки. – Полковник взял его за руку. – Очень многие здесь, в зале, хотели бы познакомиться с вами, но сначала скажите, что вы думаете о черном американском боксере Сайрусе Ломаксе? И какова будет ваша тактика боя с ним?

С исключительным тактом Хайди или полковник Больдт переводили Манфреда от одной группы к другой. Официант принес ему бокал минеральной воды: Манфред отказался от шампанского.

Однако на большее время, чем с другими, его оставили с гостем, которого Хайди представила как генерала Цоллера; это был высокий типичный прусский военный в сером полевом мундире с Железным крестом у горла; несмотря на непримечательное, незапоминающееся бледное лицо с болезненным выражением, генерал обладал острым проницательным умом. Он подробно расспросил Манфреда о политической обстановке и о жизни в Южной Африке, особенно о том, какие чувства испытывает средний африкандер к Британии и Британской империи.

Пока они разговаривали, генерал Цоллер курил тонкие желтые сигареты с сильным запахом трав, и время от времени начинал задыхаться: астма. Манфред быстро понял, что генерал настроен очень благожелательно и имеет самое широкое представление об африканских делах; время полетело весьма быстро; подошла Хайди и коснулась руки Манфреда.

– Прошу прощения, генерал Цоллер, но я обещала тренеру боксеров, что его звезда вернется домой до девяти часов.

– Я наслаждался разговором с вами, молодой человек. – Генерал пожал Манфреду руку. – Наши страны должны быть добрыми друзьями.

Манфред заверил:

– Я сделаю для этого все, что в моих силах.

– Удачи на играх, герр Деларей.

В «мерседесе» Хайди заметила:

– Ты очень понравился дяде и многим его друзьям, например генералу Цоллеру.

– А мне понравился вечер.

– Ты любишь музыку, Манфред?

Вопрос слегка его удивил.

– Мне нравится музыка, но я в ней плохо разбираюсь.

– А Вагнер?

– О да, Вагнер мне очень нравится.

– Дядя Зигмунд дал мне два билета на следующую пятницу. Берлинский филармонический оркестр под управлением молодого дирижера Герберта фон Карояна исполняет произведения Вагнера. Я знаю, у тебя в тот день первый бой, но потом мы сможем отпраздновать твою победу. – Она замялась и быстро добавила: – Прости, может, я опережаю события, но…

– Нет, нет, для меня будет большой честью сопровождать тебя, выиграю я или проиграю.

– Ты выиграешь, – просто сказала она. – Я это знаю.

Хайди высадила его перед входом, подождала, пока он войдет, и сказала шоферу:

– Назад на Рупертштрассе.

Когда она вернулась в дом полковника, гости уже расходились. Хайди терпеливо ждала, пока полковник проводит последних. Потом, мотнув серебряной головой, он приказал ей следовать за ним. Его манера обращаться с ней коренным образом изменилась: теперь он держался высокомерно и разговаривал отрывисто.

Он подошел к неприметной дубовой двери в конце зала и вошел первым. Хайди вошла за ним и неслышно закрыла за собой дверь, потом вытянулась по стойке смирно и ждала. Полковник Больдт оставил ее стоять, а сам налил коньяку в два бокала и отнес один генералу Цоллеру, который сидел в удобном кресле у горящего камина, курил свою сигарету и смотрел в папку, лежавшую на коленях.

– Итак, фройляйн, – полковник Больдт сел в кожаное кресло и указал Хайди на диван, – садитесь. Можете расслабиться в доме вашего «дяди».

Она вежливо улыбнулась, но присела на край дивана скованно. Полковник Больдт снова повернулся к генералу.

– Могу я спросить мнение генерала о субъекте?

Генерал Цоллер оторвался от папки.

– Существует определенная неясность в вопросе о матери субъекта. Есть ли доказательства, что его мать немка, как он утверждает?

– Боюсь, таких доказательств нет. Мы не смогли установить национальность его матери, хотя я провел тщательное расследование с привлечением всех наших людей в Юго-Западной Африке. Все считают, что его мать умерла во время родов в африканской глуши. Однако есть несомненные доказательства, что его бабушка по отцовской линии была немкой, а отец доблестно сражался в армии кайзера в Африке.

– Да, это я видел, – раздраженно сказал генерал и посмотрел на Хайди. – Что он говорил вам, фройляйн?

– Он очень гордится своей немецкой кровью и считает себя естественным союзником немецкого народа. Он большой поклонник фюрера и на память цитирует большие отрывки из «Майн кампф».

Генерал закашлялся, задыхаясь, прикурил от свечи новую сигарету и снова открыл красную папку с орлом и свастикой на крышке. Остальные терпеливо ждали почти десять минут, прежде чем генерал снова посмотрел на Хайди.