Чтение онлайн

— Кэзо! Вы поймали его?

— Убил.

Битул вздрогнул.

— Слава Богу!

Его реакция показалась капитану искренней. Потому ли, что люди боятся лишь живых врагов, или потому, что мертвый не выдаст?

— Это убийство, — сказал Генри. — Ведь они такие же живые и мыслящие существа, как и мы. У них, как и у нас, есть дома, семьи… Поэтому я не благодарю Бога, а лишь прошу у него прощения за свою глупость.

— Но ведь это агент Кэзо!

— Все мы рабы бытия.

Битул побледнел.

— Конечно, сэр. Но война есть война.

— К черту войну! — взорвался Генри. — Она развращает нас. Сегодня я убил существо, пытавшееся спасти свою родину. А ведь я мог быть его другом. По крайней мере, уважать за храбрость… Война убивает в нас человека.

В наступившей тишине тикание корабельного радио казалось особенно громким.

— Но откуда вы узнали?

Генри не сразу понял вопрос Битула.

— Путем исключения, — ответил он наконец, полистав досье. — Враг не может проникнуть на судно в открытом пространстве, корпус электрифицирован. Следовательно, ему необходимо подменить кого-нибудь из команды, а возможности тут ограничены. Я просто проверил всех, кто отсутствовал последний месяц.

— А почему не раньше, сэр? Я думаю…

— Бесспорно. Рентген, анализ крови — и агент был бы уже давно раскрыт. Не так трудно определить кэзо — любой термометр покажет разницу температур на три градуса. Обычное рукопожатие и то годится.

— Но я слышал, что они могут на время понижать температуру. Они контролируют ее путем излучения… Впрочем, вы правы: агент должен был быть свеженьким. Но как вы его нашли?

— Чисто интуитивно. Мне трудно это объяснить… Я сам не понимаю.

— Однако! — воскликнул Битул. — Ну и видик бы был у нас, если бы мы вступили в бой, имея на борту диверсанта.

«Видик». Опять анахронизм.

— Конечно. Но не следует думать, что опасность ликвидирована.

Битул улыбнулся.

— Позвольте мне предвосхитить ваши рассуждения, сэр. Умный противник захочет иметь в тылу врага не одного, а, по крайней мере, двух агентов. И если одного раскроют, то второй…

— Вот именно — кивнул Генри. — Я думаю, что первый был только прикрытием, зато другой…

— Но вы только что сказали, что кэзо легко обнаружить.

— Да. Но при этом они дерутся, как бешеные. Брюс прыгнул на меня, и если бы я не держал его на мушке…

— Это усложняет дело. Однако нам нельзя терпеть на корабле диверсанта. Почему бы вам не провести поголовную проверку прямо сейчас?

Генри нашёл нужное место в папке, заложил его пальцем и поднял глаза на Битула.

— Разоблачить — значит, убить. Мы это уяснили. А с меня хватит и одного убийства. Я, конечно, мог бы сообщить командующему флотом, но боюсь, что это приведет к резне.

— И все же вы не можете молчать, — настаивал Битул. — Многие звездолеты могут быть выведены из строя, захвачены врагом. Если дело дойдет до схватки…

— Я знаю. Но все же предпочитаю договориться с кэзо, а не драться с ними. Таков приказ. Поэтому мы в походе. Мы должны быть готовы к бою. Но если нам удастся достигнуть соглашения, а впоследствии мира…

О каком мире может идти речь? Люди для кэзо — это враги, подлежащие уничтожению любыми средствами.

Ерунда! Если мы заблуждаемся относительно их подлинных намерений, значит, и они заблуждаются относительно наших. Изоляция рождает подозрение. Мы должны установить контакт между Землей и Кэзо, хотя бы для того, чтобы искоренить это невежество. Битул откинулся на спинку кресла.

— Вы правы. Я, безусловно, ошибался. Но все же необходимо предупредить командующего.

— Нет. Шпионы могут перехватить такое донесение.

— Но представьте себе, что здесь на самом деле есть второй шпион. Может быть, он уже совершил диверсию?

— Поэтому я и не могу позволить себе убить его. По крайней мере, до тех пор, пока не узнаю, что он сделал. А спросить об этом я могу только живого агента.

— О, я уверен, что главный шпион, для которого Брюс служил прикрытием, не станет драться, как камикадзе. Вы же сами исходите из того, что кэзо — разумные существа, а не исчадие ада. Главный шпион должен быть более умным и обладать своим взглядом на происходящие события. Я думаю, что его взгляды мало чем отличаются от ваших. Ну какое же разумное существо не предпочтет почетный мир разрушительной войне?

— Тот, кто не доверяет противнику.

— Разве обязательно, чтобы два вида живых существ были врагами? Враги ли любые два вида в Галактике, строящие звездолеты и обладающие необходимой для этого техникой? Думаю, им хватило бы места в Пространстве.

— Знать друг друга — это первейшее условие мира, — сказал Генри.

Битул вздрогнул.

— И другого пути нет?

Генри раскрыл досье на заложенном месте.

— Уоллес Смит. Две недели назад обращался к врачу с гнилостными грибками на левой руке… Он подцепил их во время увольнения. Ничего страшного, — Генри захлопнул папку. — Вам известно, что это за болезнь?

— Конечно. Причем, по собственному опыту. Единственный способ избавиться от нее — это срезать зараженную кожу. Довольно неприятная операция.

Генри кивнул.

— Значит, Смит вне подозрений. Иначе это выяснилось бы при лечении.

— Слава Богу. Тогда скажите, сколько еще осталось подозреваемых?

— Только один.

— Осмелюсь заявить, вы мне нравитесь, сэр.

— Я же говорил, что хочу знать своих людей. Можете говорить спокойно.

— Вы честный человек и лишь необходимость заставляет вас хитрить. Если бы все люди походили на вас, то не было бы войн. Никаких.

Генри покачал головой.

— Войны порождаются обстоятельствами, а не людьми. Когда приходит приказ, я обязан его выполнить, что бы я о нем ни думал.

— Обстоятельства… Если бы не эта война, я бы сочетался браком.

«Сочетался браком». Не «женился». Теперь Генри был уверен, что он не ошибся. Перед ним был кэзо.

— И я бы женился, — Генри положил обе руки на столик. Руки Битула лежали там же, почти касаясь рук Генри. — Но те же обстоятельства помешали этому. Я слишком долго был в космосе.