Чтение онлайн

— Но я же пытаюсь, — хнычет Пако.

— За попытки очки не насчитываются.

— Ты прям достаешь человека! Ну просто с ножом к горлу, знаешь это?

— Я-то знаю. А вот знаешь ли ты?

Пако бухается на стул.

— О'кей, — уступает Арт. — Хотя бы подведи его к забору.

— Да?

— Остальное доделаем мы.

И Пако снова хватается за трубку и договаривается совершить сделку у забора из проволоки вдоль каньона Койота.

Каньон — ничейная земля.

Если идете в каньон Койота ночью, то лучше прихватите с собой оружие, но даже этого может оказаться мало: у многих детей Божьих имеется оружие в каньоне Койота — этом глубоком шраме на холмистой голой местности, примыкающей к океану на границе. Каньон тянется от северной окраины Тихуаны и заходит где-то мили на две в США, и это бандитский район. Под вечер тысячи потенциальных эмигрантов начинают подтягиваться по обе стороны каньона на гребень над сухим акведуком, который и является фактической границей, а после захода солнца все опрометью бросаются через каньон, попросту сметая превосходящей численностью агентов пограничного патруля. Это закон чисел: людей, прорвавшихся через границу, больше, чем пойманных. И даже если вас схватят, то все равно наступит завтра.

Может, наступит.

Потому что в каньон пробираются настоящие бандиты и караулят в засаде, точно хищники. Нападают на слабых и раненых. Грабят, насилуют и убивают. Отнимают те скудные деньги, какие припрятаны у нелегалов, тащат их женщин в кусты, а порой, случается, и перерезают им потом горло.

Итак, если желаешь поехать собирать апельсины в Эстадос Юнидос, тебе приходится пройти через горнило каньона Койота. А посреди этого хаоса, в пыли от тысяч бегущих ног, в темноте, криках, пальбе, под аккомпанемент рева машин пограничного патруля, взлетающих на холмы и стремглав съезжающих с них, будто ковбои, пытающиеся обуздать стадо (а бегущие и есть стадо), у забора совершается немало деловых сделок.

Торгуют наркотой, сексом, оружием.

И именно этим занимается сейчас Квито, присевши у дыры, зияющей в заборе.

— Давай пистолет.

— Сначала деньги.

Квито видит «Мак-10», поблескивающий в лунном свете, а потому почти уверен, что его старый дружок Пако не собирается обжулить его. Он тянется через дыру отдать наличные Пако, и Пако хватает...

Но не деньги, а его самого за запястье.

И крепко держит.

Квито пытается вырваться, но теперь его схватили уже трое янки, и один из них говорит:

— Ты арестован за убийство Эрни Идальго.

— Вы не можете арестовать меня! — кричит Квито. — Я в Мексике!

— Не проблема! — бросает Арт.

И начинает перетаскивать его в Соединенные Штаты — попросту выдергивает его через дыру в заборе, но загнутый конец проволоки цепляется за брюки Квито. Арт все тянет, и острая проволока вонзается в зад Квито.

Квито лежит, наколотый на крючок левой ягодицей. Он визжит:

— Я застрял! Я застрял!

Арту наплевать — он упирается ногами в землю по американскую сторону забора и тянет. Проволока разрывает зад Квито, и теперь он визжит во всю глотку, потому что ему очень больно, у него течет кровь, и потому что он в Америке и янки колотят его почем зря, а потом суют кляп в рот, чтобы прекратить его визг, надевают на него наручники и тащат к джипу; Квито видит солдата пограничного патруля и пытается заорать, позвать на помощь, но migra [77] попросту берет и поворачивается спиной, будто ничего не видит.

Про все это Квито рассказывает судье, тот сурово смотрит на Арта и спрашивает его, где произошел арест.

— Подсудимый был арестован в Соединенных Штатах, ваша честь, — отвечает Арт. — Он находился на американской территории.

— Подсудимый заявляет, что вы протащили его через дыру в заборе.

И Арт — общественный защитник Квито буквально подпрыгивает на стуле от возмущения — отвечает:

— В этом, ваша честь, нет ни слова правды. Мистер Фуэнтес пришел в нашу страну по своей собственной воле, чтобы незаконно купить оружие. У нас есть свидетель.

— Это мистер Мендес?

— Да, ваша честь.

— Ваша честь, — вмешивается общественный защитник, — мистер Мендес явно заключил сделку с...

— Никакой сделки не было, — перебивает Арт. — Клянусь на Библии.

Теперь — очередь за следующим.

С Доктором так легко не получится.

У доктора Альвареса процветающая гинекологическая практика в Гвадалахаре, и он никуда не ездит. Ничто на земле не соблазнит его пересечь границу или хотя бы приблизиться к ней. Он знает, что наркоуправлению известно о его роли в убийстве Идальго, и знает, как истово разыскивает его Келлер, так что добрый доктор накрепко окопался в Гвадалахаре.

— В Мехико уже из-за Квито Фуэнтеса подняли ор, — говорит Арту Тим Тейлор.

— Плевать.

— Тебе легко говорить.

— Это точно.

— Сколько тебе повторять, Арт, мы не можем свалиться туда и захватить Доктора. А мексиканцы этого делать не станут. Не будут они и экстрадировать его в Америку. Это тебе не Гондурас и не каньон Койота. Дело закрыто.

Для тебя может быть, думает Арт.

Но для меня — нет!

Оно не будет закрыто, пока все до единого участники убийства Эрни не будут мертвы или за решеткой.

Если мы и мексиканские копы не могут этого сделать, то мне остается найти того, кто сможет.

И Арт отправляется в Тихуану.

Где Антонио Рамос держит небольшой ресторанчик.

Арт застает бывшего копа сидящим на улице. Тот закинул ноги на стол, в зубах зажата сигара, холодное «Текате» наготове под рукой. Рамос видит Арта и говорит:

— Если ты ищешь превосходный chile verde [78] , могу тебе сказать — не по адресу пришел.

— Нет, я не за тем. — Арт присаживается. Он заказывает мгновенно подскочившей официантке пиво.

— Тогда что тебе?

— Не что, а кто. Мне нужен доктор Умберто Альварес.

Рамос качает головой:

— Я в отставке.

— Я помню.

— И вообще, разведывательную службу разогнали, — продолжает Рамос. — Я позволил себе один широкий жест в жизни, а они сочли его неуместным.

— Но все-таки я могу воспользоваться твоей помощью?

Сбросив со стола ноги, Рамос наклоняется, придвигая лицо к Арту:

— Ты уже пользовался моей помощью, припоминаешь? Я сдал тебе этого долбаного Барреру, но ты не спустил курок. Ты не хотел мести, тебе требовалось правосудие. И не получил ничего.

— Дело не закрыто.

— И зря. Потому что правосудия не существует, а к мести ты относишься несерьезно. Ты не мексиканец. Мы мало чего воспринимаем всерьез, но месть — да.

— Я тоже.

— Ну как же!

— Я серьезен на сто тысяч долларов, — заявляет Арт.

— Ты предлагаешь мне сто тысяч долларов за убийство Альвареса?