Чтение онлайн

— Сам знаю, — ответил Лапша, — а что делать? Я теперь двоих на Рязань послал, двоих на Москву, потому там ее мамушка быть должна, ну а они все не ворочаются!

Приближался обеденный час, и Ольга с Пашкой были заняты в трапезной. На дворе было тихо и почти пусто. С десяток человек с беспечным смехом играли в свайку. Ольга с Пашкой вышли на крыльцо избы.

— Идите, молодцы, танцевать! — звонко и весело крикнула Пашка и устремилась к избе, в которой сидели Лапша с Теряевым.

Но вдруг она вскрикнула и словно безумная заметалась по двору. В ту же минуту Теряев увидел, как, всплеснув руками, упала на крыльце Ольга.

— Что такое? — с изумлением сказал он, вскакивая.

Лапша заглянул в оконце, и в ту же минуту их оглушил дикий, знакомый крик: «В бой, в бой!» — а на дворе замелькали красные и синие жупаны.

— Ольга! — не своим голосом закричал Теряев, бросаясь из горницы.

Следом за ним выскочил Лапша.

— В лес! — раздался его голос, и тотчас же пронесся пронзительный сигнальный свист.

Застигнутые врасплох мужики были убиты тут же, но большинство успело быстро скрыться.

Горя местью, Ходзевич первый вбежал во двор, ища Теряева, но все его мысли разом перевернулись, когда он вдруг увидел Пашку и тут же Ольгу. Что ему было до мести, если они были тут! Он рванулся вперед и увидел рядом с собой Свежинского и Казимира.

— Если вы — друзья мне, хватайте Пашку и вон отсюда, а я следом!

Затем он бросился к Ольге, схватил ее и, перекинув через седло, во весь дух помчался обратно.

Впереди него, крепко держа бившуюся Пашку, мчался Казимир.

— Гони! — кричал в неистовом восторге Ходзевич.

Теряев опоздал — он увидел только мелькнувшего с добычей Ходзевича. С диким ревом бросился он на первого попавшегося ему улана, сильным ударом руки сшиб его с седла и уже вскочил на коня, когда подскакавший Одынец ударом сабли опрокинул его на землю.

Добушинский подъехал к Одынцу. Уланы с криком «В бой!» все еще мчались вперед и с изумлением остановились. На земле валялись четыре трупа и пятым Теряев. Больше никого не было.

— Что за черт! — сказал Добушинский Одынцу. — В избах все шиши, что ли?

— Взять их! — ответил Одынец. — Эй, за мной! — И, сойдя с коня, он бросился в трапезную.

Следом за ним ворвалось несколько солдат, но трапезная была пуста. С проклятиями они бросились в другие избы, но и там никого не было. Они вернулись; оставшиеся солдаты спешились тоже и стояли в недоумении и ярости, смотря по сторонам.

Одынец покраснел как рак.

— Что за черти? — заговорил он. — И жид убежал, и шиши, как зайцы, в лес ушли. Вот воины!

Ему никто не ответил. Какая-то унылая тишина окружала их и угнетала, как тяжкая тайна. Добушинский не выдержал.

— А ну их, к бесу! — крикнул он. — На конь и до дому! А где Ян, где Свежинский?

— Я не видел их, они вскочили первые, — ответил Одынец.

— Они, пан, взяли по паненке и назад ускакали! — объяснил старый вахмистр.

— Вот так штука! — засмеялся Добушинский.

Всем на мгновение стало весело, но все тотчас вздрогнули: в лесу раздался легкий свист.

— На конь, на конь! — поспешно приказал Добушинский.

— Шиши, шиши! — зашептали солдаты, и чувствовалось, как ими овладевает паника.

— По двое в колонну! Выезжай! — скомандовал Добушинский.

Солдаты тронулись. Из раскрытых ворот они выехали прямо в просеку, но едва последние два оставили двор, как пронзительный свист прорезал Воздух. Кони вздрогнули и насторожили уши. Солдаты сбились.

— Сабли наголо! — скомандовал Добушинский.

В ту же минуту сзади раздался залп. Несколько солдат упало, а кони ринулись и понеслись. Но вдруг случилось нечто совсем непредвиденное: кони запнулись о протянутые по дороге лыки и упали: через них попадали другие. Произошло смятение, и тут же с криками «Бей!» со всех сторон посыпались на поляков страшные шиши. Они рубили обезумевших солдат саблями, молотили цепами, косили косами, а в это время упавшие кони бились и, вскочив на ноги, метались как бешеные.

— В лес! Смилуйся, Матерь Божья! — раздавались крики несчастных поляков.

И снова раздались свист и громкий голос Лапши:

— Будет!

Шиши отступили. Несколько поляков, и среди них Добушинский с Одынцом, мчались сломя голову, человек десять стояли окруженные шишами, а на земле, залитой кровью, лежали исковерканные трупы убитых и со стонами корчились раненые.

Лапша мрачно обошел своих: нескольких человек уже не было в живых. Он нахмурился и сказал:

— Добить раненых!

Все пошли к своему стану. Увидев Теряева, Лапша поспешно приказал поднять его, уложить и рассмотреть раны.

Но вдруг он встрепенулся, заметив, что Ольги и Пашки нигде не было. Он обернулся к пленным полякам и сказал:

— Разбойники и душегубы! Вам всегда надо опозорить девушку, упиться кровью младенца или сделать святотатство. Повесить их!

Приказание атамана было тотчас исполнено.

Почти до самой ночи шиши копали могилы и хоронили мертвых, а потом Лапша собрал всех и сказал:

— Теперь нам здесь не будет покоя — кто-то указал наш стан. Уйдем в другое место, ближе к Москве. А чтобы им ничего не досталось, выбирай все добро, да живо!