Чтение онлайн

Я прикрыл глаза, в которых рябило от дождя, затем пристально вгляделся снова — и решил, что, может, есть обходной путь, позволяющий обогнуть гигантский камень, держась берега реки.

— Скажи, Утред, то, что ты задумал, возможно осуществить? — спросил меня Рагнар.

— Это следует осуществить, — ответил я.

Я назначил в свой отряд Стеапу и еще десятерых человек. Гутред и Рагнар тоже хотели пойти, но я их не взял. Рагнару, по моему замыслу, предстояло возглавить нападение на высокие ворота, а Гутред просто был недостаточно хорошим воином. Да и кроме того, если вдруг король останется лежать мертвым на слонах Дунхолма, вся наша затея станет бессмысленной.

Я отвел Беокку в сторону.

— Помнишь, как в свое время мой отец велел тебе караулить меня во время штурма Эофервика? — спросил я.

— Конечно помню! — негодующе ответил тот. — А ты не послушался и удрал! Тебе все не терпелось поучаствовать в бою! Ты сам виноват, что попал в плен!

Беокка был прав: мне тогда было десять лет, и я отчаянно стремился увидеть битву.

— Если бы ты от меня тогда не сбежал, — продолжал негодовать священник, — тебя бы не взяли в плен датчане! И ты был бы сейчас добрым христианином. Я до сих пор виню себя в случившемся. Мне следовало бы связать поводья моего и твоего коней.

— Тогда бы тебя тоже взяли в плен, — ответил я. — Неважно, я хочу, чтобы сегодня ты охранял Гутреда. Оставайся с ним рядом и не позволяй ему рисковать жизнью.

Беокке такое поручение явно не понравилось.

— Но он же король! Он взрослый человек! Я не могу приказывать Гутреду!

— Скажи ему, что Альфред не желает, чтобы он подвергал свою жизнь опасности.

— Альфред, может, этого и не желает, — мрачно произнес Беокка, — но вложи меч в руку мужчины — и он теряет рассудок. Я видел, как это бывает!

— Тогда скажи, будто тебе во сне явился святой Кутберт и велел Гутреду держаться подальше от заварушки.

— Он мне не поверит!

— Поверит, — пообещал я.

— Я попытаюсь, — вздохнул Беокка. Потом он посмотрел на меня в упор здоровым глазом и спросил: — Ты сможешь это сделать, Утред?

— Не знаю, — честно ответил я.

— Я буду за тебя молиться.

— Спасибо, святой отец.

Сам я собирался молиться всем богам, каких только припомню, а потому рассудил, что еще один не повредит. В конце концов, решил я, все в руках судьбы. Три пряхи уже знали не только о наших замыслах, но и о том, чем обернутся эти планы, и мне оставалось лишь надеяться, что они не собираются в ближайшее время перерезать нить моей жизни.

Моя затея выглядела безумной, но, возможно, именно это и поможет ей воплотиться в жизнь. Когда я вернулся в Нортумбрию, в здешнем воздухе витало безумие. В Эофервике царило безумие резни, в Кайр Лигвалиде — безумие святости, так стоит ли удивляться, что теперь у меня появилась эта отчаянная идея.

Я выбрал Стеапу, поскольку тот стоил трех или четырех воинов, и Ситрика, ведь если мы проникнем в Дунхолм, он там легко сориентируется. А еще я взял Финана, ибо ирландец был яростным и свирепым воином, а также сильного и бесстрашного Клапу и хитрого и пронырливого Райпера. Остальные шестеро членов нашего отряда были людьми Рагнара — сильными, молодыми, умеющими обращаться с оружием.

Я объяснил им, что нам предстоит сделать, после чего проследил, чтобы каждый человек из моего отряда получил черный плащ и закутался в него с ног до головы. Мы вымазали смесью грязи и пепла руки, лица и шлемы.

— Никаких щитов, — приказал я.

Мне было трудно принять такое решение, потому что щит — большое подспорье в битве, но щиты слишком тяжелые, и к тому же, если они станут ударяться о деревья и камни, поднимется шум, похожий на барабанный бой.

— Я пойду первым, — сказал я своим людям. — Будем двигаться медленно. Очень медленно. У нас впереди целая ночь.

Мы привязались друг к другу кожаными поводьями. Я знал, как легко человек может заблудиться в темноте, а в эту ночь тьма стояла беспросветная. Если на небе и была луна, то пряталась за сплошными тучами, из которых неустанно шел дождь, но у нас имелось три ориентира. Во-первых, сам склон. Пока я буду двигаться так, чтобы подъем оставался справа, я буду знать, что мы находимся к востоку от Дунхолма. Во-вторых, до нас доносился шум бурной реки, огибающей утес. И наконец, вдали виднелись огни самого Дунхолма. Кьяртан боялся ночного нападения, поэтому его люди швыряли горящие поленья с укреплений высоких ворот. Эти поленья освещали тропу, но ради них Кьяртану приходилось поддерживать громадный костер во дворе, и отсвет пламени этого костра виднелся поверх укреплений, отбрасывая красный отблеск на низкие, быстро несущиеся по небу тучи. Красный свет не озарял склон, но все время проглядывал вдали за черными тенями — наш багровый проводник в мокрой темноте.

У меня на поясе висели Вздох Змея и Осиное Жало. Как и остальные, я нес копье, острие которого было обмотано куском ткани, чтобы избежать случайных отблесков. Копья будут служить нам и в качестве посохов на неровной скользкой земле, и чтобы нащупывать дорогу.

Мы отправились в путь только после наступления полной темноты. Я не хотел рисковать: а вдруг какой-нибудь остроглазый часовой увидит, как мы спускаемся к реке. Но даже в темноте путешествие было сперва довольно легким — собственные костры указывали нам путь вниз по склону.

Мы двинулись прочь от крепости, чтобы никто на укреплениях не увидел, как мы покидаем освещенный кострами лагерь, а потом пробрались вниз, к реке, и там повернули на юг. Теперь наш путь вел к подножию склона, где деревья были срублены, и мне пришлось ощупью находить дорогу среди пней. Земля поросла густой куманикой и была полна ветвей срубленных деревьев. Они громко трещали, когда мы наступали на них, но шум дождя и рев бурной реки перекрывали все звуки. Мой плащ постоянно цеплялся за ветки и пни, и я порвал полу, в очередной раз высвобождая его.

Время от времени огромный зигзаг молнии освещал небо к востоку от нас; каждый раз мы застывали, и в голубовато-белом ослепительном блеске я видел высоко вверху очертания крепости. Я разглядел даже копья часовых, похожие на колючие искры на фоне неба, и подумал, что они, должно быть, промокли, замерзли и чувствуют себя несчастными. Биение сердца спустя раздавался раскат грома — всегда совсем близко, где-то прямо над нами, словно бы Тор бил своим боевым молотом в гигантский железный щит.

Я не сомневался, что боги сверху наблюдают за нами. Именно этим они всегда и занимаются в своих небесных чертогах: наблюдают за нами, простыми смертными, и потом вознаграждают нас за отвагу или наказывают за дерзость. И потому я каждый раз отчаянно вцеплялся в амулет в виде молота Тора, чтобы сказать богу: мне нужна его помощь, и раскаты грома казались мне одобрением, знаком свыше.