Чтение онлайн

Плачевные результаты сицилийской экспедиции, конечно, поколебали авторитет афинской демократии, и все же Алкивиад и другие греки преувеличивали значение этой неудачи. В кризисных условиях собрание действовало решительно и быстро. В древесине недостатка не было, появились новые корабли. В целях экономии афиняне отозвали триеры и отряды гоплитов с отдаленных аванпостов. По союзническим городам, где стояли афинские гарнизоны, разъехались гонцы с сообщением, что спартанцы могут спровоцировать олигархические перевороты. Все эти шаги были предприняты на протяжении зимы. Описывая их, Фукидид отмечает, что именно в худшие времена демократия оказывается на самой большой высоте.

Еще до завершения сицилийской экспедиции Афины начали устанавливать более справедливые отношения со своими морскими союзниками. По собственной инициативе город положил конец взиманию ежегодной дани, представляющей собой наиболее ненавистное проявление имперской власти. Взамен нее ввели пятипроцентный налог на все морские коммерческие операции. При этом выяснилось, что новая система позволяет наилучшим образом воспользоваться преимуществами, которые дает владычество на море, так что город не только ничего не потерял с отказом от получения дани, но даже выиграл в деньгах. А главное, собрание по-тихому отринуло каннибальскую практику утверждения своей имперской власти путем массового истребления населения в покоренных городах. В награду Афинам досталась верность большинства городов империи.

Тревоги и экспедиция приходят и уходят, а театр в Афинах пребывает неизменно. Восьмидесятилетний Софокл получил назначение в новом составе советников, и на авансцену выдвинулся его более молодой собрат по перу Эврипид. Удалившись в уединение на острове Саламин, он начал писать трагедии, читателями и зрителями которых предстояло стать людям, пережившим трагедии подлинные. Тысячи и тысячи потеряли в Сицилии своих родных и близких. Да и весь город еще не оправился от моральной травмы, нанесенной недавней катастрофой. В подобные времена скорби любое произведение о кровопролитии или о возмездии свыше могло показаться испытанием слишком тяжелым. В прошлом Эврипид писал пьесы вроде «Троянок», в которых яростно клеймил афинскую спесь и бесчеловечность, но теперь это был совсем другой человек. Его сочинения были предназначены не для того, чтобы жалить, а для того, чтобы исцелять.

Не погружаясь долее в атмосферу смерти, печали и возмездия, Эврипид создал новый тип трагедии – романтический. Он писал об избавлении, искуплении, единении. В новых пьесах сохранялась мифология, мифологические характеры и ситуации аттической классики, но у них был счастливый конец. Боги и герои избавляют невинных от жутких страданий, а близкие сохраняют веру в то, что мертвые вернутся к жизни. Своими романтическими трагедиями Эврипид сформировал театр ухода, но ухода на более высоком уровне, нежели капитуляция либо физическое бегство. Его пьесы этого периода представляют собой метафоры обновления, очищения и новых начал.

На переднем плане здесь море – и как место действия и как природная стихия. Герои сталкиваются на море с бедами и опасностями, но испытания их неизменно кончаются благополучным и радостным избавлением. В «Ифигении в Тавриде» юный Орест, сын царя Агамемнона, пересекает Черное море и вырывает из рук местных дикарей свою давно исчезнувшую сестру Ифигению. В финале актер, исполнявший роль Афины, возносится над сценой и словно плывет над нею как deus ex machina. Богиня заверяет аудиторию, что Посейдон усмирит воды, а попутный ветер погонит путников к берегам Аттики. О более оптимистическом исходе даже мечтать не приходится. Самые обнадеживающие, самые утешительные слова Эврипид вкладывает в уста Ифигении – женщины, которая так много времени провела в иноземном плену, что должна была утратить всякую надежду на избавление: «Лишь море исцеляет все недуги».

Вскоре после дионисийских торжеств море превратилось в арену грандиозного конфликта, который большинство античных историков называет Ионийской войной, хотя, по Фукидиду, это была лишь заключительная, продолжительностью в восемь лет, фаза Пелопоннесской войны. Беспрерывные морские схватки и сухопутные сражения то и дело возникали на всем пространстве Малой Азии, от Галикарнаса до Византия, захватывая в свою орбиту острова Родос, Самос, Хиос и Лесбос. Участь Афин в этой войне зависела от контроля над Ионией и Геллеспонтом. Для спартанцев те же самые восточные морские пути были ключом к победе над городом, который благодаря Длинной стене в собственных пределах оставался неуязвим. Афиняне устроили свою главную морскую базу на верном им острове Самос, спартанцы – в Эфесе, на азиатском материке.

Среди первых военачальников, отправившихся из Греции в Ионию, был Алкивиад. Помимо всего прочего, у него были веские личные причины как можно скорее удалиться из Спарты. Эрос в очередной раз поразил его своей стрелой. Неутомимый, как и прежде, любовник, Алкивиад воспользовался отсутствием царя Агиса, находившегося с армией в Аттике, и соблазнил его жену Тимонассу. Та забеременела, и теперь у него были все основания полагать, что это его ребенок. И лучше всего скрыться, пока правда не станет общим достоянием. Подняв бунт против Афин на Хиосе, Алкивиад проследовал далее на восток, в Азию.

Поскольку ни у спартанцев, ни у афинян не хватало денег, чтобы заплатить морякам, важными игроками в греческих делах вновь сделались Царь царей персов и его сатрапы. В обмен на золото, с помощью которого можно взять верх над афинским флотом, спартанцы готовы были даже вернуть под владычество Персии греческие города в Азии – поразительная щедрость со стороны тех, кто всегда уверял, будто борется за греческую свободу. Алкивиад воспользовался переговорами между спартанцами и персами для того, чтобы войти в доверие к Тиссаферну, сатрапу Сард. Оба были изгоями, оба лукавцами одной выделки. Нежась на подушках и вкушая яства при дворе сатрапа, Алкивиад всячески старался предстать перед ним любителем роскоши и сотоварищем по охоте и пирушкам.

Алкивиад дал Тиссаферну два совета. Один: платить гребцам как можно меньше, пусть бедняки почувствуют свою зависимость от спартанского флота. Второй: не становиться целиком на сторону Спарты, кое-что оставить и для Афин, пусть обе стороны обессилят друг друга. Вообще говоря, Алкивиад перестал оказывать поддержку делу Спарты с тех самых пор, как афиняне одержали победу на равнине близ Милета (еще один город – союзник Афин, где Алкивиад взбунтовал народ). Конечно, для него стало настоящим шоком столкновение с соотечественниками на поле брани, когда они оказали столь мужественное и упорное сопротивление спартанцам. Теперь Алкивиаду было около сорока лет, и жизнью своей он был недоволен. Неудержимо тянуло назад, на родину, в круг сограждан. Он побывал спартанцем, затем персом. Пора снова становиться афинянином.

Идя к этой цели, Алкивиад решил развязать восстание олигархов среди афинян. Себя он видел вождем революционной партии. Обернулись эти сложные замыслы сначала кровавым олигархическим переворотом в Афинах, затем свержением демократии и, наконец, установлением новой системы правления во главе с группой олигархов, так называемым советом 400. Команда корабля «Парал» донесла весть о перевороте на Самос. Граждане Афин – моряки флота в едином порыве выступили против тирании, сформировали на острове демократическое собрание и объявили себя новыми, подлинными и единственно легитимными Афинами. Демократия переместилась с агоры и Пникса на палубы триер. Так весьма неожиданным образом воплотилось Фемистоклово видение города-корабля.