Чтение онлайн

Фемистокл выступил со своим предложением в самый нужный момент. Почти в тысячах миль к востоку от Афин, по ту сторону Тигра, как раз вынашивались планы вторжения в Грецию. Главной мишенью должны были стать Афины. И вот благодаря случайному обнаружению серебряной жилы в Лаврионе на пути осуществления цели персидского царя теперь встанет баррикада в виде судов из дерева и таранов из бронзы. Себя же Фемистокл видел командующим флотом, этой жизненно важной силой в борьбе с персидскими захватчиками. А когда угроза свободе останется позади – ему виделись и эти дали, – Афины займут свое законное место первого в ряду городов Греции, и городок превратится в город, обязанный своим величием мете, решительным действиям и флоту.

Афиняне были мореходами с незапамятных времен, но всегда оставались позади морских государств Малой Азии и других городов Греции. По легенде, даже во времена первого афинского царя Кекропа народ Аттики вынужден был отбиваться от налетчиков, терроризировавших ее берега. По прошествии жизни нескольких поколений царь Менестей отправил в Трою флот из пятидесяти судов в качестве афинского подспорья греческой армады, состоявшей из тысячи двухсот кораблей. Участие города в Троянской войне было незначительным, афинское воинство уступало даже контингенту островка Саламин во главе с Аяксом. С окончанием бронзового века царские цитадели, разбросанные по всей Греции, уступили место поселениям века железного, а тем, в свою очередь, пришли на смену процветающие города-государства. Новые морские торговые потоки и колонизация отбросили Афины на обочину, а вперед вышли такие города, как Коринф, Мегары, Халкида и Эретрия.

Тем временем аристократические кланы Афин занимались своими делами, строили собственные боевые суда, собирали военные отряды, торговали, принимали высокородных гостей, отправляли религиозные обряды. А самые мощные даже захватывали и обустраивали крупные участки на северных берегах Эгейского моря и Геллеспонта. И единственное, кажется, чего они сделать даже не пытались, так это объединить свои суда в один кулак и создать общий государственный флот. Даже завоевание Саламина, а это была первая после Троянской войны морская экспедиция Афин, было, как говорят, осуществлено силами одной-единственной галеры с экипажем из тридцати человек и небольшой флотилии рыбацких лодок. Однако же сам дух свободного плавания, что был издавна силен среди корабельных князей Аттики, будет унаследован новым флотом Фемистокла.

Серьезные морские сражения в ранней истории Греции были большой редкостью. Гомер, собственно, ничего не знал о столкновениях кораблей в своем «море винного цвета», хотя и в «Илиаде», и в «Одиссее» много говорится о военных кораблях, перечисляются их названия. Их действия ограничивались нападениями на прибрежные города (Троянская война в этом смысле лишь наиболее известный пример) либо морским пиратством. С ходом времени в Греции в конце концов сформировались два типа быстроходных, открытых, с гладкими бортами галер: тридцати– (триаконтор) и пятидесятивесельная (пентеконтор). Использовали их обычно купцы, воины и пираты, ищущие за морями барыш и славу, и они же сами садились за весла.

На новый уровень – в буквальном смысле – галеры подняли финикийцы, селившиеся на побережье Ливана. Эти хананеяне-мореплаватели и придумали триеру, хотя когда именно, не скажет ни один грек. Увеличивая суда в размерах, тамошние корабелы предусмотрели достаточно места и высоты, чтобы разместить три ряда гребцов. При этом они совершенно не помышляли о морских стычках, тогда вообще не знали, что это такое. Большие суда были нужны финикийцам для освоения морей, торговли, колонизации. В ходе своих грандиозных путешествий финикийские мореходы основали великие города, от Карфагена до Кадиса, за три года обогнули на своих триерах (впервые в истории) Африку и одарили все Средиземноморье самым ценным из того, чем обладали, – алфавитом.

Из греков первыми построили триеру коринфяне. Их город Истм был расположен близ Коринфского перешейка, что позволяло этим пионерам мореплавания контролировать западные морские пути, а поскольку у них имелась возможность перетаскивать свои галеры через узкий перешеек на противоположную сторону, то и восточные тоже. Новая греческая триера отличалась от финикийского оригинала в том смысле, что не все гребцы помещались внутри основного корпуса, – для гребцов верхнего яруса предусматривалось отдельное помещение. Некоторые триеры сохраняли открытые и легкие формы своих предшественниц – триаконторов и пентеконторов. У других над весельными ярусами надстраивались деревянные палубы для колонистов и гоплитов. Эти последние, греческие воины-наемники, пользовались большим спросом у заморских властителей, от дельты Нила до Геркулесовых столпов.

Подобно финикийским городам Тиру и Сидону, Коринф был одновременно крупным центром торговли и отправной точкой колониальных экспедиций. Триеры немало способствовали успеху этих последних, ведь на них можно было перевозить товаров больше, чем требовалось новым городам, – домашний скот и фрукты; оборудование для обработки земли, мельниц, материалы для строительства фортификационных сооружений, домашнюю утварь и предметы личного обихода. Необходимость защиты от разных опасностей на море и на суше превращала триеры с их многочисленной командой и вздымающимся над волнами корпусом едва ли не в плавучую крепость.

Самым ранним из известных истории морских сражений в Греции было противостояние между коринфянами и их собственными воинственными и независимыми земляками, колонизовавшими некогда Керкиру (Корфу). Хотя сражение развернулось через много лет после того, как коринфяне начали строить триеры, в том столкновении с обеих сторон участвовали неповоротливые пентеконторы. А исход его был решен рукопашной, происходившей на борту. О морских маневрах тогда никто ничего не знал. И эта примитивная тактика будет характерна для всех греческих морских сражений на протяжении ближайших полутора веков.

Затем, примерно в годы, когда родился Фемистокл, в противоположных концах Греции разыгрались две битвы, имевшие поворотное значение. Эти баталии стали вехами в истории: в военно-морском деле произошел сейсмический сдвиг. В первой, что произошла невдалеке от корсиканского городка Алалия, шестьдесят греческих галер разбили вдвое превосходивший их флот этрусков и карфагенян [5] . Что за чудо? А все дело в том, что в этом бою греки полагались уже не на рукопашную схватку, а на мастерство рулевых и мощь корабельных таранов. Вскоре после этого сорок греческих транспортных триер уничтожили у Самоса, в Эгейском море, военный флот местного тирана, насчитывающий сто пентеконторов. В обоих случаях победа пришла к слабейшему числом, но более искусному в тактике или располагающему более совершенной техникой. Таким образом, новое вооружение и триеры вышли на военную сцену почти одновременно. В течение следующих двухсот лет этому союзу предстоит определять характер военных действий на море.

Теперь все жаждали заполучить триеры, уже не просто как транспортное средство, но как военный корабль. Их брали на вооружение греческие города в Сицилии и Италии. Персидский Царь царей специальным указом обложил своих подданных, от Египта до берегов Черного моря, данью в виде триер. Ядро морской мощи персов составлял финикийский флот, но указ касался и покоренных греков Малой Азии и островов. Собранные в случае необходимости воедино, эти суда составляли могучий флот персидской империи. Но Фемистокл был убежден, что новый афинский флот триер вскоре сможет бросить вызов не только Эгине, но и армаде Царя царей персов.