Шрифт:
Тропы
абьюзивные/токсичные отношения бывшего партнёра (Ex-хозяин)
одиночество героини -> стремление к новой жизни
эротический/сексуальный пробуждение через сон/мечту
инкуб/демон или сверхъестественный партнёр
interracial / межрасовая романтика (героиня + темнокожий либо другой тип)
паранормальный эротический роман (Paranormal erotic romance)
Глава 1
Я спрашиваю почти глупость:
— Ты вчера покупал что-то в магазине нижнего белья?
Вопрос звучит бессмысленно. У меня уже есть выписка из банка, но, наверное, глубоко внутри я всё ещё надеюсь, что он проявит хоть каплю порядочности. Что признается. Что скажет хоть что-то… хоть что-нибудь, что сделает всё это менее болезненным. Чтобы я не чувствовала, что зря потратила на него целый год.
Джером — тот самый мужчина, на которого я угробила год своей жизни, — сидит на моём затёртом диване, раскинувшись, со свесившимися на стол ногами. Рядом стоит X-box, который я подарила ему на прошлое Рождество. Каждый день я всё сильнее жалею об этом подарке.
Я бросаю взгляд на диван. Когда я его покупала, он был кремово-белым. Теперь — грязно-жёлтый от бесконечных пятен. Я пыталась отдавать его на чистку, но толку не было: через пару недель он снова превращался в тот же кошмар. Тогда я сдалась. И вот теперь понимаю: надо было сдаваться не в попытках оттереть пятна. Надо было сдаваться и выкинуть Джероме.
— О чём ты вообще говоришь? — бурчит он, даже не отводя глаз от игры на экране. Делает затяжку косяком, запивает глотком дешёвого пива.
— Я говорю о том, что мне только что позвонили из банка. И сообщили, что все мои деньги исчезли. Ты снимал кучу налички, покупал пиво, бельё — и бог знает что ещё. — Я бросаю выписку ему на колени. — Если ты покупаешь своим шлюхам подарки, то хотя бы не на мои, блядь, деньги!
Вот это, по крайней мере, привлекает его внимание.
Он ставит бутылку на стол и медленно поворачивается ко мне. Раньше такой взгляд — злой, давящий — заставлял меня цепенеть. Сейчас — нет. Сейчас я чувствую только усталость и сожаление.
— ТВОИ деньги? — огрызается он. — Мы вообще-то на совместном счёте, значит, всё, что там лежит, принадлежит и мне.
— Да, счёт общий. Но, насколько я помню, кладу туда деньги только я одна. Скажи, когда ты последний раз вообще вставал с этого дивана? — спрашиваю я, и, прежде чем он успевает раскрыть рот, добавляю: — Только не вздумай говорить про баскетбол с друзьями. Это не работа. И вообще — ты не должен тусить, когда у тебя даже копейки нет! Ты хотя бы сходил на то собеседование, которое я тебе устроила?
Он закатывает глаза:
— Блядь, с каких пор ты стала такой сукой, Дионн? Ты хуже моей матери! Если бы я знал, что ты такая, я бы вообще никогда не съехался с тобой!
Это становится последним гвоздём в крышку гроба.
После всего, что я для него сделала. После всего, что он взял. Он даже не пытается извиниться.
Вся нерешительность, которая удерживала меня столько времени, просто… исчезает.
Я даже не замечала, как сильно сжимала кулаки, пока не разжала пальцы. Глубоко вдохнув, я вдруг чувствую странную, тихую ясность. Будто туман наконец рассеялся.
— Тогда зачем ты вообще переехал ко мне? — спрашиваю я почти шёпотом.
Он замирает. Его взгляд вдруг становится мягче.
— Потому что я люблю тебя, Дионн. Прости. Я знаю, я накосячил, но я стараюсь. Ты же знаешь, как тяжело мне после того, как босс уволил меня ни за что…
Это ложь. Его уволили за постоянные опоздания — если он вообще появлялся.
Я ловлю только окончание его оправданий:
— …Ну, правда, я попал в полосу неудач. Но со всеми ведь такое бывает? Я стараюсь, клянусь. Поверь мне.
Он встаёт, подходит ко мне, кладёт руки мне на плечи. Когда-то его печальные тёплые глаза разбивали меня мгновенно. Я таяла. Я возвращалась. А сейчас… ничего. Пустота.
Я выскальзываю из его рук.
— Я не верю тебе, Джером, — говорю спокойно. — Даже если очень хочу. Я больше не могу.
Его лицо меняется в одно мгновение. Раскаяние исчезает, уступая место ярости.
Он хватает бутылку и швыряет её в стену. Стекло разлетается на зелёные осколки. Я вздрагиваю.
Он идёт на меня, шаг за шагом, и я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в дверь.
Он никогда меня не бил. Со всей той хернёй, что я терпела, единственное, что он не делал — не поднимал руку. Но сейчас… при виде сжатых кулаков и бешено вздутых ноздрей… я понимаю, что он может.
Но я не боюсь.
Он украл у меня всё, что мог. Страх — последнее, что у меня осталось, и я не собираюсь отдавать и его.
— Ты думаешь, можешь просто взять и выгнать меня? — орёт он. — Я всё, что у тебя есть, Дионн! — Он бьёт кулаком в стену рядом с моей головой. — Все тебя бросят. Все! А я останусь. Я твой предел, твоё лучшее. Ты вообще знаешь, кто тебя захочет? Ты на четвёрку, блядь, от силы! Без меня ты сдохнешь одна. Без меня у тебя ничего не будет!
Его слова бьют по мне как молот. Наверное, потому что часть меня… верила им. Поэтому я и терпела всё это так долго.
Но сейчас — даже если впереди пустота… она лучше, чем жизнь рядом с ним.
— Я не хочу этого, Джером. Мне достаточно. Я устала. Если я умру одна — пусть. Лучше одной, чем ещё хоть день с тобой.
Я никогда не говорила с ним так холодно. Никогда. И он отступает на шаг, словно мои слова ударили его физически.
— Что? Что это значит? — он звучит испуганно.